Мирфос Коггет, Одаренные. Часть вторая

Пленник подземелья блуждал по туннелям, погруженный в свои размышления. С момента ухода Паука прошло не так уж и много времени в сравнении с уходом других пленников, но боль в сердце с каждым днем разрывала его лишь сильнее. Но нужно было держаться, хотя бы ради Червички и Мошки, уж этих малышей оставлять никак нельзя одних.

– Тяжело… – устало вздохнул Комар и ненадолго прикрыл глаза.

Он вздрогнул, когда вдруг услышал до боли знакомый звук.

Цок. Цок. Цок.

Словно копытца стучали по каменному полу, и звук, издаваемый ими, раздавался ото всюду. Слишком знакомое ощущение… неприятное и давящее… Комар не знал, что и думать. Неужели они впрямь вернулся?.. Но с какой целью на этот раз?..

Парень стоял неподвижно и вдруг все стихло. Хорошо ли это?..

Мошка, Червичка! Комар сорвался с места и, не издавая не единого звука, побежал вперед. Сосредоточившись, он собирался было направиться к детям, чтобы убедиться, что с ними все в порядке, но в какой‑то момент пленник догадался, что Грешные Катакомбы ведут его по ложному пути!

Сцепив зубы, голубоглазый свернул в другой тоннель, и резко остановился. Он оглянулся и увидел, что за спиной тупик. Пути назад нет. И вот он впервые встретился с нимпосле того, как его бросили…

– Зачем ты вернулся, Отец? – сжав кулаки, процедил Комар, смотря на мужчину перед собой.

Можно было подумать, что перед ним стоит фавн, но он был лишь его подобием. Отец был высоким и у него не было рожек, но виднелись эльфийские уши, острые когти и длинный тонкий хвост с шерстью к концу. Длинные черные волосы были распущены и лишь часть серых прядей слева была собрана в косичку. Темный плащ скрывал его одежду, а половина маски – всю правую сторону лица Отца. Не прикрытый бледно‑голубой глаз блеснул в темноте, и мужчина на уже устаревшем языке спросил:

– Где книга?

– Это все, что ты можешь сказать спустя столько времени? – стал мрачнее тучи юноша.

– Я не хочу тратить время зря, – равнодушным тоном ответил на это Отец, махнув кончиком хвоста.

– Тратить время зря?.. Здорово, а ведь я до последнего надеялся, что все, что ты сделал для меня, не было игрой…

– Комар.

– Я не знаю, где книга, – резко ответил он. – Если ты, конечно, о той, которую забрал крылатый мальчишка‑рурд.

– Ее нужно вернуть.

Комар раздраженно вздохнул и развернулся, чтобы уйти, но вспомнил о тупике, а когда повернулся обратно, то увидел, что он в ловушке. Выхода отсюда не было. Ну да, ведь Отец был тем, кто имел наибольшую власть над Грешными Катакомбы…

Я здесь всего лишь объект для подпитки подземелья и службы… Придется узнать, что от меня хочет Отец.

– Паука нет… – пробормотал мужчина. – Это хорошо, она была слишком своевольной, ей давно нужно было стать частью подземелья.

– Я не собираюсь и дальше выслушивать твой старческий бред, – холодно оборвал его Комар. – Говори уже, что от меня требуется.

– Подготовься.

Комар с трудом сдерживался. Ему действовало на нервы то, что Отец, казалось, говорил сам с собой, даже когда обращался к парню.

– К чему?

– Я должен привести нового пленника. Грешные Катакомбы не готовы к выбору, поэтому за них это сделаю я. Нужно найти книгу…

Отец развернулся и направился прочь, бормоча что‑то про то, что забранное из Грешных Катакомб должно вернуться обратно. Но Айтос же, вроде как, кому‑то передал книгу?

– Неужели ты собрался найти того, кто сейчас владеет книгой, и сделать его пленником?! – выкрикнул ему вслед Комар.

– Если все пройдет по моей Вероятности, то да… Больше Грешные Катакомбы никого не примут…

Парень ужаснулся. Он хотел нагнать Отца, но лишь моргнул и он уже исчез, а проходы возникли вновь. Комар не знал, кому именно Айтос передал книгу, но мог позволить себе предположить, что этим некто был тот, кому он очень доверял… А значит, терять он его захочет в последнюю очередь.

– К‑Комар?..

Он вздрогнул и посмотрел в сторону. Неподалеку от него стояла девочка. Ее маленькие ручки дрожали, хотя не было похоже, что она чего‑то боялась. Червичка поколебалась и тихо спросила:

– Отец… вернулся?..

– Он уже ушел.

– А… Отец не вернет Паука?..

Комар вздохнул и присел на одно колено, осторожно коснувшись плеча девочки.

– Паука не вернуть, но мы можем помочь кому‑то другому избежать той участи, что настигла нас. Не хочешь мне помочь в этом?

Червичка растерянно взглянула на меня, а затем кивнула.

– Паук говорила… чтобы мы не пускали сюда никого. Чтобы никто не страдал и не плакал. И чтобы не плакали мы…

Хоть она и говорила это, но по ее щекам уже лились струйки слез. Червичка попыталась вытереть их своими грязными ручками и сбежать, но Комар не дал ей этого сделать, поймав и обняв.

– Однажды и вы прекратите плакать… Давай не будем больше убегать? Я… я не стану для вас заменой Паука, но тоже буду рядом, обещаю.

– Паук плакала…

– Что? – растерялся Комар.

Червичка отстранилась и, шмыгая носом, пролепетала:

– Когда вы ссорились… Паук всегда плакала… Паук говорила, что если и она перестанет плакать, то больше не сможет ничего чувствовать. Она сказала, что тыперестал плакать и поэтому перестал появляться.

Комар слушал, не зная, что и говорить. Он и впрямь не помнил, когда в последний раз проливал слезы… Наверное, что‑то внутри него сломалось в тот день, когда погибла Жучка… Он пролил столько слез, что мог бы наполнить ими целое озеро. Нет, сломался Комар именно в тот день, когда в Грешные Катакомбы привели Паука и он узнал, что Отец предал его… И заменил себя‑пленника Комаром.

– Я не хотел появляться, потому что думал, что вы сдадитесь быстрее, – честно ответил парень, опомнившись после затянувшегося молчания, и постарался выдать более искреннюю улыбку. – Но вы молодцы, справились. Впереди нас троих ждут новые трудности, но вместе мы справимся, не так ли?

Червичка смутилась, но согласно покивала.

– Я найду Мошку, он тоже захочет помочь!..