Мирфос Коггет, Одаренные. Часть вторая

***

 

Вильям

 

Юный дракон лежал на диване и сверлил взглядом потолок. Он не знал, сколько уже времени тут торчит, но по ощущениям – целую вечность! Так еще и отец его куда‑то ушел, хотя им, вообще‑то, сказали оставаться здесь… В принципе, с Вильямом он так и поступил, запретив ему выходить. Так‑то на слова Старшего ему было наплевать, но он изначально не планировал никуда уходить до прихода мамы. Раз она сказала ждать, значит, мальчик продолжит ждать хоть до самого вечера! Единственное, что ему мешало расслабиться, это нехорошее предчувствие и осознание того, что прямо сейчас он находится в логове убийц драконов и его красной мамы… Никто не может гарантировать его собственную безопасность в этом месте и это, признаться… пугало. Пускай восемь лет – это ничто для дракона, но на Полемистразе это время сильно сказалось с учетом того, что он был вынужден пропустить Ритуал Обращения. Следом за этим он сильно ослаб и использование большого количества драконьей магии имело свои последствия для него; даже сейчас Вильям с трудом держал глаза открытыми. Дорога отняла у него много сил, а под конец он и вовсе сорвался из‑за той страшной женщины… Понадобится время и много усиленных тренировок, прежде чем однажды Полемистраз сможет дать ей отпор.

Мальчик резко сел, когда услышал приближающиеся шаги. Слух его никогда не подводил, и он быстро понял, что к нему идут четверо юных Дракоссов. Ну да, стоило ожидать, что найдутся любопытные нарушители спокойствия, которые не удержатся от того, чтобы прицепится к дракону, еще и к огненному. Вильям сел ровно и сощурил глаза, морально готовясь к самому неприятному – к тому, чтобы сдерживаться и не позволять себе необдуманных действий. А для вспыльчивых и крайне агрессивных драконов Огня это дается труднее всего…

В помещение вошли те самые Дракоссы и все они были мужского пола.

«Как удивительно, а то я уже подумал было, что на фоне той Лиры вы уже померли», – едва не выпалив это, подумал про себя Полемистраз.

– О, так это правда, – самодовольно ухмыльнулся самый уверенный из них. По всей видимости, лидер и главный нарушитель. – Какой позор, не правда ли?

– Ты ко мне обращаешься? – искренне не понял сначала Вильям и покосился на самого высокого – в костюме, со светлыми очень длинными волосами и карими глазами. Очень уж он ему напомнил одного Высшего, которого Лем встретил во время отбора. Противный такой, злой.

– Ну как же, о ком, а кто из нас приполз к врагу за помощью? – ответил вопросом на вопрос другой парень.

У Вильяма нервно дернулся глаз от его слов.

– А вы только и умеете, что языком трепать?

– А тебе не надоело отвечать вопросом на вопрос? – подойдя, скрестил крепкие руки тот самый лидер с короткой стрижкой.

Не думаю, что ты хочешь, чтобы я надрал тебе зад, дерьма кусок.

– Нет, – пожал плечами Полемистраз, смотря твердо в чужие зеленые глаза. – И вообще, насколько я знаю, вам запрещено входить сюда.

– Боишься? – склонился над ним парень.

Он намеренно провоцировал и вел себя чересчур смело, словно полностью уверенный в том, что дитя Огня не посмеет ему навредить или же, наоборот, попытается и только навредит себе же. Но провокатор не знал, что Полемистраз за жалкие восемь лет многому научился у мамы и в нужный момент он мог использовать и иные методы нападения.

Вильям усмехнулся, а на его лицо упала тень, отчего взгляд алых глаз показался еще более вызывающим.

– Очень странно это слышать от молокососа, который убежит, едва услышит дракона…

И слово подтверждая свои слова, Полемистраз неожиданно издал настоящий угрожающий рык, отчего парень тут же шарахнулся. Вильям остался доволен собой, но провокатор вдруг схватил его за грудки. Так как больше он ничего не сделал, мальчику пришлось тоже держать себя в руках, сцепив зубы. Терпеть подобное отношение – и впрямь настоящий позор для него, но нужно дождаться маму. Она обязательно поможет…

Послышался звук открывающейся двери.

– Вы либо слишком глупы, либо наивны, раз решили ослушаться приказа старших и явиться сюда, – предупреждающе сказал знакомый мужской голос.

Вильям выглянул из‑за плеча незнакомого парня и увидел Арстриза. Это, конечно, не мама, но лучше, чем ничего. Уж очень Вильяму хотелось, чтобы эта компашка оставила его наконец в покое и ушла восвояси.

Парень грубо отпустил дитя Огня и отряхнул руки, демонстративно показывая свое отвращение. Вильям кое‑как сдерживался, чтобы не впечатать его рожу в стену, и поэтому реализовывал свои желания лишь в собственном воображении. Мальчик слегка напрягся, заметив на себе взгляд того светловолосого, но он был первым, кто решил покинуть помещение, так ничего и не сказав. Фыркнув, лидер компашки вместе с оставшимися ребятами поспешил за ним, не забыв напоследок показать ему средний палец. Вильям не успел разозлиться, потому что запоздало вспомнил слова Антигроя о том, что этот жест значит и когда его лучше использовать.

– Что это сейчас было? – строго спросил Арстриз.

– А ты не видел? Поиздеваться решили надо мной, – съязвил Полемистраз, отвернувшись.

– Я не об этом.

Вильям со скрытым удивлением взглянул на него. А ведь точно, раз силы к нему вернулись, потихоньку возвращаются и другие чувства, как и…

– Наша родственная связь, если ты и впрямь ощутил возможную опасность, в которой я оказался, – негромко ответил Вильям. – У драконов‑родителей очень сильная связь с их детьми. Когда им угрожает опасность, и они нуждаются в старших, то родители, если находятся поблизости, мгновенно определяют местоположение своего дитя и защищают их.

Мужчина недовольно поморщился.

– Теперь мне при каждой опасности придется бросаться тебе на помощь?

– Наша связь – не инстинкт. Тебе решать, помогать мне или бросать, – мрачно ответил Полемистраз и усмехнулся. – В последний раз ты выбрал именно второе.

– Как бы то ни было, я не просил стирать мне память, – огрызнулся Арстриз.

Вильям ничего не ответил и на этот раз повернулся к нему спиной, не желая продолжать диалог. Он услышал тяжелый вздох Арстриза, а затем тот сел на другом конце дивана.

– Слушай, я не стремлюсь стать тебе тем отцом, которого ты когда‑то знал, и не собираюсь умолять тебя о прощении. Раз уж мы родня, я не оставлю тебя, но и ты постарайся понять меня.