Мое последнее желание

Они не могли остаться в доме!

У меня плыло перед глазами и ноги тяжелели от каждого шага, но я снова и снова упорно обходила дом. Возможно, они где‑то в стороне.

– Катарина!

В толпе неожиданно появился мужчина и потянул меня подальше от дома. Я почти не сопротивлялась, потому что надышалась дыма и едва стояла на ногах.

Меня оттащили к лесу, слушая бессвязное бормотание, и усадили в траву. Кажется, даже хотели заставить попить, но я отмахивалась и сопротивлялась, пытаясь спросить про семью.

– Катарина, не теряй сознание, – чьи‑то руки обхватили лицо и приподняли его. – Дыши, моя хорошая, дыши.

Я делала, как велел голос. И постепенно темнота отступала.

– Чудо, что ты спаслась!

– Папа?

– Что? Нет, это же я Еремей. Отец Артура.

Я смогла сфокусировать взгляд и поняла, что, действительно, рядом стоял папа моего жениха. Но самого Артура нигде не было.

– Где они?

На лицо мужчины набежала тень, и он закусил губу.

– Куда их отвели?! – потребовала я ответа. Хотелось встать, но ноги не слушались. – Где они?!

– Ты посиди, – успокаивал тот, положив руки на плечи. – Посиди, моя хорошая.

– Мне нужно их увидеть!

– Катарина, не надо волноваться, прошу тебя, – чуть не плача, произнес Еремей. Впервые он был таким.

По моим щекам снова покатились слезы, а губы начали подрагивать.

– Скажи, где они?

Мужчина покачал головой, но все же повернулся и, шмыгнув носом, указал на полыхающий дом. Сдержать слез не смог и разразился рыданиями, когда услышал, как невеста сына истошно закричала от горя.

 

* * *

 

Я сидела на траве, пустым взглядом уставившись на остатки сгоревшего до основания дома. От него все еще веяло жаром, хотя прошла вся ночь и начало светать. Изредка в этом огромном кострище взвизгивали угли и трещал каменный пол.

Давно уже никто не пытался его тушить – нечего спасать.

Я старалась не думать о том, что произошло. Ведь всякий раз, когда мое сознание пыталось включиться, душа начинала вопить от боли, и я захлебывалась слезами.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем начала выходить из транса. Лицо кривилось от боли, но получилось сдержать слезы и истерику, чтобы не рвать сердце и без того переживающему свекру.

Он очень дружил с моими родителями и считал их родней, хотя даже не знал о помолвке с Артуром.

Мы долго молчали. Уже наступило утро и поднялось солнце, прежде чем были произнесены первые слова.

– Что случилось? – спросила я безэмоционально. – Почему произошел пожар?

Мужчина отвернулся и вытер обратной стороной ладони щеку, прежде чем снова посмотреть на меня и ответить.

– Не знаю, Катарина. Прости.

– Ты не виноват, – положила ему руку на плечо. Не только мне требовалась поддержка.

Я прочистила горло, которое после ночи ужасно болело. К тому же до обморока хотелось пить.

– Соседи говорили, будто что‑то загорелось в доме, – горько вздохнув, произнес Еремей. – Хотя я видел, что пожар начался на веранде. Вчера шел к вам, чтобы узнать, как себя чувствует твой отец. И увидел, как начал гореть дом, но сделать ничего не успел. Огонь разошелся в считаные минуты.

– Жгли траву?

– Нет, – покачал головой. – Посмотри, она спалена только вокруг дома.

Думать мне не хотелось, но причина пожара озадачивала.

Если горела не трава, то что?

Печью не пользовались несколько дней. Вся семья лежала в постели, а мне просто некогда было готовить.

Свечи? Нет, они были слишком слабы, чтобы самостоятельно зажечь хоть одну.

Что могло такого произойти, из‑за чего начался пожар?

Мелькнула в голове мысль о желании и маге. В душу закралось нехорошее.

Но вдруг меня озарило.

– Гроза!

– Что?

– Вчера же была гроза, – возбужденно повторила я. – Вот причина пожара.

Мужчина нахмурился и погрузился в свои мысли.

– Я видела, как вчера вечером она сверкнула в лесу. Наверное, это из‑за нее загорелся дом.

– Гроза, говоришь, – пробормотал он, потирая подбородок.

– Да, но дождь, наверное, прошел стороной и ушел в море, а молния сверкала.

– Ты думаешь?

– Уверена!

– Катарина, – свёкр заглянул мне в глаза. – Вчера не было грозы.

 

* * *

 

Я гнала коня так быстро, насколько могла. Мной овладели ярость и горе, выхода которым не было даже через слезы.

Впереди лежала поляна и обрыв, на котором стоял заброшенный замок. Был день, но это место будто накрыли тенью и туманом, придавая зловещий вид. Гнев затмил разум, и мне не пришло в голову, что стоит держаться от такого места подальше.

Подскакав к входу в замок, я спрыгнула с коня еще до того, как он успел остановиться. Стремительно взбежала по лестнице, чувствуя, что готова выплеснуть ярость на источник всех своих бед и, промчавшись через пролёт, ворвалась в комнату.

Маг, казалось, с момента нашего расставания не изменил даже положения тела. Он все так же сидел на полусгнившей софе рядом с костром, разве что на этот раз на нем не было плаща.

Перевернутые капли под глазами теперь выглядели как насмешка. Создавалось ощущение, будто тот плакал, но было видно, что Лиан злорадствовал и даже не пытался этого скрыть.