Моя фамилия Павлов
– Для прорыва укрепленных районов противника. Эти самоходки отлично смогут бороться с вражескими ДОТами. Толстая броня позволит им выйти на дистанцию прямого выстрела, не опасаясь орудий противника, а мощное орудие уничтожит их.
– Сделаю, и постараюсь сделать как можно быстрей.
– Вы, главное, в качестве не потеряйте.
Первый пошел. Если в тот раз Духов справился хорошо со своим КВ, а проектировал он его наобум, то теперь должен сделать еще лучше. Главное, что уже в таком виде КВ потом сможет с легкостью бороться с немецкими «кошками». Я тут глянул в данные 107‑миллиметрового орудия. Так он обычным бронебойным снарядом пробивал вертикальную броневую плиту в 103 миллиметра на дистанции в километр, что было вполне достаточно для пробития лобовой плиты «тигра»[1].
Следующим на очереди стал Кошкин, он приехал через три дня после Духова.
– Добрый день, Михаил Ильич, проходите, присаживайтесь, можете обращаться ко мне по имени‑отчеству, – поприветствовал я конструктора, когда он зашел в мой кабинет.
– Добрый день, Дмитрий Григорьевич, зачем я вам понадобился?
– А вот, взгляните. – Я пододвинул Кошкину лист бумаги с наброском Т‑44. – Как вам, нравится? Возьметесь за разработку этого танка?
Кошкин, взяв лист бумаги в руки, стал его изучать.
– Скажу честно, Дмитрий Григорьевич, заинтересовали вы меня, заинтересовали. Вес до 35 тонн, лобовая броня в 75 миллиметров, бортовая – в 60, лоб башни – 90 и борт – 75 плюс трехдюймовое орудие. Танк должен получиться хорошим. По сравнению с нашими нынешними, это следующее поколение. И экипаж из четырех человек, трое в башне и мехвод. Тут будут некоторые трудности. У нас нет необходимого станка для проточки башенных погонов, тут слишком большой диаметр.
Павлов хоть и не был танкистом, но читал об этом, а потому, обдумывая задание по созданию Т‑34, учел эту проблему.
– Михаил Ильич, пока на вашем заводе нет необходимого оборудования, эти работы можно делать на Николаевском кораблестроительном заводе, там такое оборудование точно должно быть. Башни на кораблях большие, так что оборудование быть должно, а поскольку корабли сейчас не строят, то оно там простаивает без дела, вот пусть и займутся этим. И вот что еще, думаю, за основу танкового орудия вам надо будет взять 76‑миллиметровую зенитку[2].
– Интересное решение, Дмитрий Григорьевич, но это не в моей компетенции.
– Не беспокойтесь, этот вопрос я решу сам, а вы изначально проектируйте большую трехместную башню. Нам необходим отдельный наводчик, не дело, когда командир совмещает обязанности наводчика и командира. Он должен командовать, искать противника, а потом указывать на него наводчику. У командира должны быть свои отдельные приборы наблюдения.
В разговоре с Духовым я как‑то упустил это из вида, но не беда, пусть это разработает Кошкин, а потом просто поделится с Духовым, и тот установит это на КВ.
– А что по двигателю, Дмитрий Григорьевич? Вы тут хотите дизельный, вот только насколько я знаю, такого двигателя пока нет.
– Пока будем ставить М‑17Т[3]. Возможно, к тому моменту, как вы закончите разработку танка, они появятся[4].
– Хорошо, Дмитрий Григорьевич, задание действительно очень интересное, я берусь за него.
– Только, пожалуйста, сделайте торсионную подвеску и длину ствола орудия не меньше 50 калибров. И вот что еще, попробуйте установить двигатель не вдоль, а поперек, это позволит вам уменьшить моторный отсек.
Напоследок я чуть не забыл уточнить важные детали. Торсионная подвеска экономила место и вес, а длина ствола влияла на точность и бронепробиваемость, это я знал даже не будучи танкистом, просто читал в свое время.
Кошкин ушел, а через два дня должен был прийти Гинзбург, также с Кировского завода. Я знал, что перед самой войной он разработал один из лучших легких танков в мире, вот только в связи с началом войны выпуск Т‑50 был прекращен, а вместо него стали выпускать Т‑34[5].
Человек предполагает, а Бог располагает. Хотя Гинзбург и приехал ко мне, вот только я не смог с ним встретиться, так как был вызван в Кремль к Сталину. Когда я зашел в его кабинет, то кроме самого Сталина увидел Ворошилова, Шапошникова и Буденного.
– Здравствуйте, товарищ Павлов, проходите. Вы подготовили доклад?
– Да, товарищ Сталин, подготовил.
– Тогда мы вас слушаем, товарищ Павлов.
Ну что, Бог не выдаст, свинья не съест. Мысленно перекрестившись, хоть я и не верующий, я достал написанный накануне текст и начал:
– Бои в Испании, в которых я принимал участие, наглядно показали, что старые тактика и стратегия, которые были во время Империалистической и Гражданской войны, претерпели значительные изменения. С приходом в армию новой техники изменились и способы ведения войн. Особо наглядно это стало видно в Испании, как в боях на открытой местности, так и в условиях города. Теперь одними из главных факторов успеха становятся четкое взаимодействие между родами войск и связь. Не буду акцентировать внимание на всех родах войск, а ограничусь только танковыми войсками.
[1] Чего не знал наш герой, так это того, что 88‑миллиметровая немецкая танковая пушка «тигра» KwK 36 превосходила нашу 107‑миллиметровую как по скорострельности, так и по бронепробиваемости, так что «тигр» все равно имел преимущество в дистанции поражения. Он мог подбить КВ раньше, чем тот выйдет на дистанцию действенного огня, но в любом случае новая форма лба, более толстая лобовая броня и более мощное орудие должны были свести преимущества немецкого «тигра» к минимуму. А если принять во внимание создание новых штурмовых самоходок СУ‑122 и СУ‑152, которые в том числе должны были поддерживать атаку наших танков, то с появлением на поле боя «тигров» и «пантер» немцы просто добьются паритета с нами.
[2] Тут наш герой снова был не совсем прав. Корабли строили, но вот то, что необходимое для кораблестроения оборудование простаивает, было верно, а что касается орудия, то скорость бронебойного снаряда на танковой Ф‑34 была 650–660 м/с, а у 76‑миллиметровой зенитки – 816 м/с, что давало лучшую бронепробиваемость.
[3] Танковая версия авиадвигателя М‑17, который ставился на танки БТ, Т‑28, Т‑35, а также на Т‑34 и КВ, когда не хватало дизельных В‑2.
[4] И снова наш герой ошибается, серийно танковые дизельные двигатели В‑2 стали производиться с сентября 1939 года, но он просто не мог этого знать, так как не являлся историком и не интересовался в прежней жизни танками.
[5] В 1941 году Т‑50 превосходил немецкий Т‑3 по бронированию, это уже позже, в ходе войны немцы его модернизируют, значительно повысив бронезащиту и огневую мощь, но и его вес скакнет с первоначальных 15,4 до 23 тонн, в то время как Т‑50 с почти вдвое большей броней весил всего 13,8 тонны.
