Мёртвые не спят

Как следует намывшись, я уселась в кресло в гостиной. Моим планом было взять «О великих и величайших» и выучить ровно три главы, как велела директриса. Или даже дольше. Только вот я упустила из виду один важный факт: одиночество всё ещё отвратительно на меня действовало. Казалось, что тоскливая безысходность затаилась в углах комнаты и сейчас начала медленно подползать ко мне. Стены квартиры давили, ноутбук на журнальном столике напоминал о неприятной ночи. Нет, так не пойдёт. Чувствую, ещё немного – и кукушечка снова улетит. Может, всё‑таки отправиться к Саре? Приглашение было весьма настойчивым. Да, так и сделаю.

Что бы взять с собой? Идти в гости с пустыми руками как‑то неприлично. Еду? Так её нет, мы ведь не едим. Алкоголь? А Сара может его переносить? Судя по звучанию имени, она с Грат‑Бара́тии, как доктор Си. Чем питаются грат‑баратийцы? И не загуглишь ведь. Ладно, рискну.

Я покопалась в кладовой и нашла в одной из коробок бутылку вина. Не с пробкой, с крышкой, ура! Не нужно искать штопор. Вино вроде неплохое, красное полусладкое, как я люблю. Надеюсь, земной алкоголь не вступит в конфликт с грат‑баратийским телом, и Сара сможет его пить.

Я взяла бутылку, том «О великих и величайших» – учиться ведь можно и вместе – и вышла в общий коридор. Хм, как там говорила Сара? Я обитаю в двадцать шестой? У меня квартира номер двадцать четыре, значит, это буквально через одну дверь. Хорошо, что не придётся далеко идти.

Я остановилась перед нужной дверью и постучала. Всё тот же компьютерный голос произнёс:

– Пароль.

– Я… это… я Ольга Орлова, пришла навестить Сару, – и, вспомнив фразу Деррила, неуверенно добавила: – Гостевой приоритет?

Ответа от системы не последовало. К счастью, почти сразу дверь открылась. На пороге стояла Сара.

– Ты пришла, хорошо, – она кивнула. – Прошу.

Я зашла в прихожую, огляделась. Да, как и думала, наши квартиры оказались абсолютно одинаковыми, вплоть до цвета стен и расстановки мебели. Что весьма логично для общежития.

– Это тебе, – весело улыбнулась я, протягивая вино.

Сара, впрочем, не спешила её взять. Она несколько мгновений бесстрастно разглядывала бутылку, потом снова перевела взгляд на меня.

– Зачем?

– Это дружеский жест, – я смутилась. – На Земле так принято. Приносить какой‑нибудь пустячок, когда идём в гости.

Чёрт, неловко вышло. Может быть, в родном мире Сары совершенно другие правила этикета. А вдруг у них подарки даже считаются оскорбительными? Ох, вот дура! Ну как я не подумала об этом? Нельзя подходить абсолютно ко всем с земными мерками!

К счастью, Сара вроде бы не обиделась. Она лишь кивнула, будто принимая мои слова к сведению.

– У нас такой традиции нет. Но я понимаю, что для тебя это знак хорошего расположения, поэтому благодарю. Входи же.

Неловкость, кажется, была замята. Я протопала в комнату и плюхнулась на диван. Положила том «О великих и величайших» на журнальный столик, неуверенно повертела бутылку в руках.

– Может быть, ты всё же хочешь попробовать вино?

– Не уверена, что нам можно употреблять Земные напитки, – Сара подошла и опустилась в кресло. – Но теперь это не имеет значения, верно? Так что, – Она взяла бутылку, скрутила крышку и сделала большой глоток прямо из горла. Пожала плечами. – Какое оно на вкус?

Хороший вопрос. Никогда не думала, что мне придётся объяснять это кому‑то. Кто знает, как она вообще чувствует вкусы? Но ладно, попробую.

– Терпкое. Немного кисловатое. Похоже на жгучий виноградный сок. А внутри потом становится тепло.

Сара сделала ещё глоток и передала бутылку мне, я тоже отпила.

– Это был интересный опыт, – она кивнула на стол. – Вижу, ты взяла книгу. Хорошо, подготовкой мы займёмся чуть позже. Сейчас давай просто поговорим.

– Давай, – я неловко поёрзала.

Никогда не умела поддерживать разговор. Вечно не знаю, что бы сказать. В итоге либо молчу, либо ляпаю что‑нибудь неуместное. Поэтому и друзей у меня было мало. С ними поддерживать общение я научилась, но вот заводить новые знакомства – это просто катастрофа!

Сара, уютно устроившаяся в кресле, разглядывала меня. Наконец, она спросила:

– Как ты умерла?

Видимо, здесь это вполне обычный вопрос. Как «кем работаешь?»

– Меня сбила машина. Транспортное средство, – уточнила я и покрутила руками, будто держала в них руль. – А ты? Как оказалась здесь?

– В научной экспедиции. Меня растерзал, – опять много шипящих звуков. Наверное, название какого‑то хищника. Интересно, почему я хорошо понимаю всю речь, кроме имён собственных? Что за глюк системы? Или это специально сделано?

– Так ты была учёной?

– Нет, наёмницей. Сопровождала учёных через джунгли. И обычно у меня это прекрасно получалось. Но в тот раз не повезло.

– Сочувствую.

– Чему?

– Как же? Ты страдала. А потом очутилась здесь, в непонятном месте, далеко от родины.

Сара два раза дёрнула подбородком.

– Не стоит. Боль быстро прошла. А школа мне нравится, я хочу быть куратором.

Неожиданная реакция. Но, оказывается, и так бывает.

– И неужели тебе совсем не было плохо?

– Нет. А тебе было?

– Да. И до сих пор плохо, – я почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза, и быстро заморгала. Сделала пару глубоких вдохов. Вроде бы отпустило. Не хочу снова смущать Сару «физиологической реакцией». – Я очень тоскую по дому. По родным. Моя жизнь… существование… в общем, всё развалилось. Сейчас мне предстоит восстанавливать себя из обломков.

Произнося это, я нервно крутила в руках крышку от вина. Есть у меня такая дурацкая привычка – теребить что‑нибудь, трогать, дёргать за волосы. Это помогало успокаиваться, поэтому и сейчас руки машинально потянулись к мелкому предмету. Но мелкая моторика нового тела была развита ещё не слишком хорошо. Кисть вдруг дёрнулась, пальцы разжались, крышка шлёпнулась на пол и закатилась под диван.

– Ох! Извини, сейчас достану.

Я вскочила и собралась уже опуститься на колени, но Сара жестом остановила меня:

– Я сама.