Мёртвые не спят

Наверное, это был шок, потому что я даже не сразу заметила, что именно находится вокруг. Но сейчас внезапно осознала. Никакой Кирпичной улицы не было и в помине. Асфальт, высотные дома, магазины – всё это исчезло. Подо мной стелилась красно‑коричневая каменистая почва, кое‑где росли деревья с толстой тёмной корой и узловатыми ветвями. Тусклый свет, казалось, исходил прямо из сиреневых облаков, которые были не только далеко вверху, но и кружили совсем рядом, почти на уровне головы.

Пространство вокруг жило по своим непонятным законам. Островки земли с треском откалывались от общей массы, поднимались или опускались, снова соединялись, как кусочки в причудливом паззле. Совсем рядом землю пробороздила глубокая трещина, и отделившийся кусок полетел куда‑то вправо. Я вскочила и опасливо отступила на шаг от края.

И ещё здесь было очень много людей. Они сидели возле деревьев, чинно прогуливались по островкам, перепрыгивали с одного клочка земли на другой или шли прямо по воздуху, словно забыв про гравитацию. Рядом я увидела девушку в длинном белом платье, она перебирала ногами, точно ступая по невидимой лестнице, и при этом действительно поднималась, всё выше, выше… Слышались голоса, смех, негромкая музыка.

Единственное, что выбивалось из общей сказочно‑сюрреалистичной картины – попадающиеся то там, то сям письменные столы, стоящие прямо на голой земле, по одному или недлинными рядами. Некоторые были пусты, за другими работали на ноутбуках люди в белых одеждах.

Какого чёрта? Нет, это всё не реально, невзаправду. Просто галлюцинации. Наверное, я получила травму головы. Или это действие наркоза? Меня оперируют? Или я просто потеряла сознание? Тогда как же очнуться? Я похлопала по щекам. Ну, давай же, Орлова, давай, приди в себя!

– Это не поможет, уверяю вас, – послышался откуда‑то сзади вежливый холодный голос.

Я резко обернулась. Передо мной стоял парень в белом костюме. Очень интеллигентный на вид, в очках в тонкой серебристой оправе. Он внимательно смотрел на меня со странной смесью иронии и настороженности. Будто не знал, чего можно ждать.

– Не понимаю, – еле слышно прошептала я.

– Вы и так находитесь в сознании, если это вообще подходящее выражение в данном случае, поэтому бить себя совершенно излишне.

– Где я? Где Люда? Вы кто?

– Я Уинстон, привратник, – ответил парень, начисто проигнорировав первые два вопроса. – Добро пожаловать в Рай.

– К‑куда?

– Рай. Вальхалла. Аме́нти. Гхмаа́та‑уда́н. Название не важно, главное, что вам нужно понять – это место, куда души из всех миров…

– Миров? – невольно перебила я. Ситуация становилась всё абсурднее и абсурднее. Что за дичь он несёт? Нет, это точно наркоз. Только под ним могут быть такие забористые глюки.

– А вы не слишком‑то сообразительная, верно? – Уинстон поправил очки, прямоугольные стёкла при этом строго блеснули. – Или вежливая. Ну да, миров. Вы же не думали, что Земля единственная, это было бы слишком эгоистично, даже для людей. Так вот. Сюда души из всех миров попадают после смерти.

В ушах у меня вдруг зазвенело. Горло сдавило. Нет. Нет, я не верю! Это не могло произойти! Я оцепенела, не способная пошевелиться или произнести хоть слово. Уинстон терпеливо ждал. Наверное, так продолжалось не больше тридцати секунд, но по ощущениям будто целую вечность. Наконец, я нашла в себе силы заговорить:

– То есть, вы утверждаете, что я, – горло снова сжало спазмом, пришлось помедлить, пока не отпустило, – умерла?

– Да, – спокойно, без признаков сочувствия или каких‑либо других эмоций ответил Уинстон.

– Нет, – я издала нервный смешок. Внутри начала подниматься волна паники. – Это, верно, шутка какая‑то. Такого не может быть.

– Люди не могут умереть? – привратник изогнул правую бровь. – Увы, столкновение с машиной действительно оказалось для вас фатальным. Мне жаль.

– О, я, кажется, поняла, в чём тут дело. Понимаете, произошла ошибка. Я всегда очень аккуратна, перехожу дорогу только на зелёный свет. Меня не могли сбить. Посудите сами! – я не понимала, что несу, но остановиться не могла. Слова будто лились нескончаемым потоком. – Это же явно недоразумение. Я не должна здесь быть. Так что теперь, когда мы во всём разобрались, верните меня обратно.

– Никакой ошибки нет, – судя по голосу, Уинстон уже начал раздражаться.

– Есть! Я не должна быть здесь! Мне нужно домой, домой!

Я развернулась, собираясь бежать, что есть сил. Не знаю, куда, главное подальше от этого странного человека.

– Стоять! – Уинстон растопырил руки, будто вратарь, наверное, собираясь ловить меня.

Но это не понадобилось. Я сделала всего шаг и замерла на краю обрыва. Внизу открывалось бездонное пространство, в котором, насколько хватало глаз, плавали всё те же каменистые острова с деревьями и сиреневые облака. Да, бежать мне некуда. Можно рвануть в бок, но зачем? Сколько ни беги, а из этого странного мира‑иллюзии не выберешься.

Пока я стояла в замешательстве, Уинстон сунул руку во внутренний карман пиджака, вынул горсть какой‑то розоватой пыльцы и резко сдул её в мою сторону. Переливающееся перламутром облачко окутало меня. Сознание тут же поплыло, мысли начали путаться, движения стали заторможенными. Я чувствовала себя вялой, будто мне вкатили сильнейшую дозу успокоительного или какой‑то наркотик. Дёргаться сразу перехотелось.

– Так‑то лучше, – строго произнёс привратник. – Идёмте, нужно внести вас в базу.

Он поманил пальцем, развернулся на каблуках и двинулся вперёд. Меня потянуло за ним невидимой силой, как железку за магнитом. В прямом смысле «потянуло», я не шла сама, а будто плыла в сантиметре от земли. Не знаю, что это было, но моё сознание оставалось всё ещё слишком спутанным, чтобы я могла сопротивляться или хотя бы удивиться как следует.

Мы приблизились к ближайшему пустому столу. Уинстон опустил меня взмахом руки, сел за стол и жестом предложил устроиться напротив. Я безропотно села в кресло. В голове вяло толкнулась мысль: почему здесь не построили здание, или хотя бы навес? Если пойдёт дождь, весь этот мини‑офис по системе оупэн спэйс зальёт к чёртовой матери. Неужели не жалко технику? Или в Раю нет осадков?

– Каждую новую душу необходимо оформить и внести в список, чтобы не было путаницы, – невозмутимо, будто это не он только что собирался гоняться за мной, сказал Уинстон, открывая ноутбук. – К счастью, я на должности не так давно, всего сотню лет, и не застал эпоху книг. Но старшие привратники рассказывают, что раньше все записи делались от руки. А представляете, как сложно отыскать что‑либо в огромных пыльных томах? Всё‑таки компьютеры значительно упростили нашу задачу. Сейчас создадим новый файл… Подождите, это не займёт много времени, – Уинстон начал вбивать текст.

Справа послышался громкий то ли вскрик, то ли всхлип, и я невольно повернула голову на звук. На соседнем стуле сидела блондинка лет сорока, одетая в летнее платьице, разрисованное крупными подсолнухами. Её голубые глаза блестели от слёз, кончик носа покраснел, она нервно заламывала руки и кусала нижнюю губу.

– Нет, не верю, – голос блондинки дрожал. – Всё невзаправду, так ведь? Это сон?

– Мне очень жаль, – её привратник сидел, подперев щёку ладонью, и, с выражением вселенской усталости на лице, клацал компьютерной мышкой, – но ничем не могу вам помочь, миссис Томпсон.