Мёртвые не спят

– Думаете, без ваших занятий они не смогут стать хорошими кураторами? – продолжил мужчина.

Мередит усмехнулась.

– Я этого не говорила. Конечно, смогут, многие коллеги полагаются лишь на оружие и физическую силу. Но куратор должен обладать гибким умом, уметь быстро перестраиваться и играть по новым правилам. Многое изменилось, магия теперь реальна, смиритесь с этим. Отказываться от использования столь мощного инструмента просто‑напросто глупо. Да, не у всех получится колдовать, но на моих занятиях каждый научится обезвреживать враждебную магию. А снобство и зашоренность куратора не красят. Ещё есть вопросы?

Мужчина покачал головой. Остальные промолчали.

– Отлично. Тогда начинаем, – Мередит выдержала паузу, прошлась туда‑сюда. – Магия – это не глупое размахивание волшебной палочкой. Голливуд врал. Колдовать – не значит просто трясти руками и лепетать тарабарщину. Лишь со стороны волшебство кажется запутанным и хаотичным, на самом деле оно весьма точное, сродни математике. Как же творится магия? Забудем про внешние атрибуты, сосредоточимся на сути.

Мередит достала из кармана джинсов складной швейцарский нож.

– Наши миры пронизаны тонкими потоками. Их нельзя увидеть невооружённым взглядом, учуять или ощутить. Многим эта энергия неподвластна вовсе. Но некоторые способны обуздать её. Повернуть поток в новое русло, изменить порядок частиц, из которых состоят тела и предметы, перекроить ткань мироздания по своему желанию. Это и есть магия.

Мередит нажала кнопку, выбрасывая лезвие ножа, и резко полоснула себя по запястью. Я вскрикнула, но мигом зажала рот руками. Чёрт! Зачем? Она рехнулась? Так ведь можно серьёзно пораниться! Впрочем, ни у кого больше эта сцена не вызвала такой бурной реакции. Конечно, пугаться нечего. Мередит ведь даже больно не было. Но… Не знаю, неужели мне одной такое поведение кажется ненормальным? Кураторы – психи.

– А чтобы управлять энергетическими потоками, – продолжила Мередит как ни в чём не бывало, – нам как раз требуются слова и движения. Вот, смотрите.

Она провела рукой над запястьем – рана тут же затянулась. Ого! Я вытянула шею, стараясь рассмотреть получше. Даже малюсенькой царапинки не осталось, а ведь порез был довольно глубоким. Как она это сделала? Хочу научиться таким фокусам!

– Это лечебное заклинание. Я называю его «Гиппократ». Целебная магия не так престижна, как стихийная или боевая, но она тоже очень полезна. Например, если нас ранят во время миссии, «Гиппократ» поможет быстро вернуться в строй. Но довольно болтовни, пора уже переходить к практике. Сегодняшнее занятие посвятим как раз лечебным заклятьям. Разбейтесь на пары и как следует покалечьте друг друга. Помните: чем страшнее рана, тем нагляднее результат исцеления.

 

***

Постепенно я привыкла к существованию в школе кураторов. Всё, что было шокирующим и непонятным, стало будничным и рутинным. Лекции, тренировки с Деррилом, занятия магией. Конечно, тоска по дому ещё не исчезла, но слегка притупилась, отошла на второй план. «Связью» я пользоваться больше не пыталась, всё равно от этого становилось только хуже.

Выходных для учеников кураторов не предусматривалось. Мы ведь мёртвые, значит, скопытиться от переутомления не можем априори. Но иногда наставники баловали нас отгулами.

Учиться было интересно, хотя требовали от нас много. Но желания совершенствоваться и постигать новое это не отбивало.

Все «логии» и ведовство вела Вишу́д‑Ува́й. При жизни она была ван‑чудаль, – лесной ведьмой по‑нашему – обитала в чаще, в гармонии с природой. На вид ей было не больше двадцати пяти лет. Она всегда носила шёлковые белые платья в пол, ходила босиком, в причёску вплетала цветы, на тонких запястьях постоянно позвякивали бесчисленные серебряные браслеты. Эдакое невесомое голубоглазое чудо с золотыми волосами. Казалось, что Вишу́д‑Ува́й не способна вести себя строго, но на самом деле к своим предметам она относилась очень серьёзно, лени и раздолбайства не терпела, так что дисциплина на её парах была железная, практически как у самой Кади́ги.

На занятиях Вишу́д‑Ува́й мы варили разные настойки и снадобья, плели обереги, заговаривали камни. Это уже больше походило на традиционные представления о ведьмах и колдунах. Было только одно отличие от потуг землянок играть в магию: все ритуалы действительно работали. Но даже несмотря на это многие ученики – из тех, кто постарше, конечно – относились к ведовству и прочим «логиям» с плохо скрываемым презрением. И очень зря. По словам Вишу́д‑Ува́й, зелья, талисманы и руны могут обладать не меньшей силой, чем боевые заклинания и оружие. Главное – грамотно их использовать. Поэтому я изо всех сил старалась постичь ведьмовскую науку.

О, и соранджи, конечно, официальное наречие Альба‑Лонга. На нём создавалось большинство заклинаний. Казалось бы, что может быть проще? Нужно лишь вложить нам в голову знания, как поступили со всеми остальными языками, но Кади́га была принципиально против этого. Не знаю уж, в чём причина, может в личной привязанности к родному языку, но Кади́га заставляла нас учить всё обычным способом, и мы покорно зубрили, продираясь сквозь трудности чужого наречия.

За обучение отвечала госпожа Исхи́ри Нэру́, землячка основателей, которую ученики ласково окрестили «маленький ужас». Она была пожилой даже на вид, а по слухам, её возраст уже перевалил за тысячу лет. Маленького роста, полненькая, с вьющимися каштановыми волосами ниже плеч. Госпожа Нэру́ носила традиционный костюм своей родины: платье в пол из тончайших топазовых нитей и длиннющая тканевая накидка, волочащаяся по полу при ходьбе. Внешне она казалась довольно безобидной, но характер… По характеру это был сплав дракона с носорогом. Она прицельно кидалась вещами, раздавала телепатические оплеухи и могла одной фразой опустить самооценку ученика на уровень дна Марианской впадины. Все боялись её, даже бывалые мужики‑вояки. И, что самое странное, всё равно обожали. Я тоже благоговела перед Исхи́ри Нэру́, хоть и пугалась буквально до икоты. Зато страх стимулировал нас с тройным усердием вгрызаться в науку.

Но занятия магией всё ещё были для меня самыми интересными. На что‑то серьёзное наших способностей ещё не хватало. Мередит показывала простейшие заклинания, в основном бытовые и лечебные. Кроме «Гиппократа» мы изучили «Огонёк». При помощи него можно было развести маленькое пламя, чьей мощности, впрочем, вполне хватало на приготовление пищи.

Даже с отработкой таких простых заклятий хватало курьёзных случаев. Мию́ри, например, всё никак не удавалось даже затянуть порез, хотя огоньки у неё выходили на славу. Впрочем, Мередит быстро поняла, в чём «затык»:

– Погоди‑ка, ты анатомию хорошо знаешь?

– Нет, – Миюри потупила взор. Её уши виновато поникли.

– Всё ясно. Понимаешь, чтобы врачевать, ты должна очень хорошо, детально я бы сказала, представлять строение тела. Кто‑нибудь, позанимайтесь с ней.

В другой раз я сама попала впросак: вложила в заклинание «Огонёк» слишком сильный посыл и подожгла свою же одежду.

– Соизмеряй силу! – Мередит отвесила мне подзатыльник. – Всего должно быть в меру.