Мёртвые не спят

Да, весело было. Иногда Мередит давала основы боевой магии, но дальше «Кошачьей царапки» – позволяет наносить врагу слабые повреждения бесконтактно – мы не ушли. Но и этим заклинанием мы располосовали друг друга – мама не горюй!

Мне и такие балаганные фокусы казались чем‑то невероятным. Я тащилась от магии в любом проявлении. Жалко, что освоить её оказалось не так просто, как хотелось бы. На первых занятиях у меня не получалось ни‑че‑го, я даже начала бояться, что отношусь как раз к числу кураторов, не способных творить волшебство. От испуга начала стараться ещё сильнее и – вуаля! – недели через две заметила подвижки в лучшую сторону. Конечно, мои заклятия были ещё далеки от идеала. И даже ради такого результата мне приходилось впахивать втрое больше, чем другим ученикам, для которых магия с рождения была привычным элементом мира. Но я не сдавалась и упорно шла к своей цели.

Научиться колдовать стало моей идее фикс. Я пахала на занятиях, с маниакальным упорством выполняла все домашние задания и в любую свободную минуту старалась оттачивать навыки. Например, переносить предметы при помощи телекинеза. Было трудно, но, к счастью, Сара с Деррилом и здесь меня поддерживали.

За всеми этими делами и заботами время летело совершенно незаметно. Так как я больше не спала, всё происходящее слилось для меня в один бесконечный день. Я могла забыть, когда произошло то или иное событие: вчера, позавчера, неделю назад? Время бежало вперёд, но при этом стояло на месте. Из‑за этого возникало ощущение какой‑то раздвоенности.

Сознание уже смирилось с тем, что всё произошедшее – суровая и необратимая реальность. На смену отрицанию пришёл гнев. Я безумно злилась. В первую очередь на водителя злосчастного авто. Он отнял чужую жизнь по глупости или неосторожности, а сам существует дальше, как ни в чём не бывало. И даже наверняка не понёс наказания. Это так несправедливо! Почему высшие силы – а они наверняка существуют, уверена уже на девяносто процентов – допустили подобное? Почему дурацкие законы мироздания не позволяют мне вернуться домой? Несправедливо, гадко и неправильно! Всё должно было быть совсем иначе.

Через некоторое время появилась ещё и злость на себя. Голос в голове укоризненно нашёптывал, что я могла всё предотвратить. Просто нужно было быть внимательнее. Или проворнее. А если бы я не стала выпендриваться и перешла дорогу вместе с Людой… Кто знает, вдруг до сих пор была бы жива. Получается, я сама во всём виновата? Это полностью моя ответственность? От таких мыслей становилось совсем хреново.

Сутки сменялись сутками, недели – неделями. Вот и наступила очередная круглая дата – сорок дней со дня моей смерти. Я уже почти смирилась с новым существованием, но родных мне очень недоставало. С одной стороны, хотелось знать, как они там, с другой – пока не хватало моральных сил снова воспользоваться «Связью». Родным ведь сейчас нелегко, особенно маме. Она уверена, что я исчезла насовсем, что осталась только могила на кладбище. Если бы можно было рассказать правду, всё стало бы намного проще.

Я решила написать письмо. Да, с родственниками нам контактировать нельзя, но мы и не увидимся, верно? Это просто бумажка. Деррил подбросит её в почтовый ящик – и дело с концом.

Я нашла в одной из коробок в кладовой письменные принадлежности, устроилась за столом и начала писать. «Здравствуй, мама. Это я, Оля. Не удивляйся, не пугайся, просто поверь мне на слово – это действительно я, твоя дочь. Пишу тебе из загробного мира. Смешно, да? Надеюсь, ты не слишком тоскуешь по мне. У меня всё хорошо, здесь мило. Скучаю, очень хочу вернуться. Правда, это запрещено. Но мы обязательно когда‑нибудь встретимся, надо только немного подождать». Я решительно смяла лист. Потом расправила, перечитала написанное. Чушь. От такого послания будет только хуже, оно ничего не объяснит, лишь напугает и разбередит начинающие заживать раны. Наверное, мама подумала бы, что это жестокий розыгрыш. Да и Деррил не стал бы его передавать.

Я мысленно произнесла заклинание, и над моей ладонью заплясал крохотный язычок синего пламени. Поднесла к нему письмо, бумага тут же загорелась. Вот так. Решительно и быстро оборвать все нити.

Огонь уже подобрался к пальцам. Я отнесла письмо в ванную, бросила в раковину и просто смотрела, как пламя поглощает строчки. Наконец осталась только зола. Я вздохнула. Как говорит Деррил: «Нет смысла пинать мёртвую лошадь». Незачем ворошить прошлое. Пусть мои родные забудут меня. Для их же блага.

 

***

Первое серьёзное испытание ожидало меня в конце второго месяца обучения.

Начиналось всё вполне обыденно. На уроке ведовства, разбившись на пары, мы варили сонное снадобье. Вишу́д‑Ува́й ходила между столами, заглядывая в котлы. Кого‑то хвалила, кому‑то делала замечания:

– Убавь огонь, снадобье не должно закипеть. Не переусердствуй с синюхой.

Пройдя полный круг, она остановилась, посмотрела на песочные часики, висящие на вощёном шнуре, как кулон.

– Время вышло, – торжественно провозгласила Вишу́д‑Ува́й. – Все отлично поработали сегодня.

Два хлопка в ладоши – и снадобья мигом испарились, котлы заблестели чистотой, готовые к новым экспериментам. Обычно это служило сигналом к окончанию занятия, но сегодня вместо коронной прощальной фразы Вишу́д‑Ува́й сказала:

– Попрошу ещё минуточку внимания. У меня важное объявление.

Поднявшийся было шум мигом стих.

– Пришло время показать себя. Вы должны применить новые знания на практике и доказать, что сможете стать хорошими кураторами. Испытание будет проводиться на местности, в чащах лахат‑талимских лесов. Подробнее о нём расскажут наставники, я лишь хотела попросить об одной вещи, – Вишу́д‑Ува́й тяжко вздохнула. – Будьте бережны с природой. Не берите у неё больше, чем нужно.

Будьте… Что? Ничего не поняла. Немного контекста не помешало бы. Но переспрашивать бесполезно, Вишуд‑Увай любит напустить таинственности, а вот пояснять свои слова никогда не торопится. К этой фишке за два месяца я уже успела привыкнуть.

 

Конец ознакомительного фрагмента