На самом краю

Капитан поднял на него глаза, мол, чего замолк? Андрей молчал, потирая лоб. Он не знал, какой теперь год, и потому не знал, что сказать, так, чтобы не вызвать подозрений.

– Так какой год рождения? – переспросил капитан.

– Две тысячи тридцать… восьмой, – тихо ответил Андрей.

– Что‑то староват ты для пятнадцати лет, – капитан засмеялся.

«Ага! – пронеслось в голове, – Значит сейчас 2053 год!»

– Извините, – сказал Андрей, – просто в тридцать восьмом я чуть не умер, потому иногда называю этот год, как второй год рождения. А вообще‑то я в две тысячи двадцатом родился.

Капитан недоверчиво посмотрел на Андрея и затем стал что‑то записывать.

– Национальность, – сказал капитан без всякой вопросительной интонации.

– Русский, – ответил Андрей.

– Место жительства.

– У меня вообще‑то нет дома, – сказал Андрей.

– Понятно, – сказал капитан задумчиво, и добавил, кивнув, – бомж… А где ты был двенадцатого июня, около восьми вечера? – Спросил он холодно.

– Нигде… Собирался ночевать на пустыре, как всегда.

– На каком пустыре? – уточнил капитан.

– На том самом, возле которого вы меня взяли. Там еще техники полно разной ржавой… Если очень холодно или дождь, то я в кабине экскаватора сплю…

– Видел тебя там кто‑нибудь? – осведомился капитан.

– Нет, я там один обычно.

– Понятно, – капитан достал из стола несколько фотографий и протянул Андрею, – Твоя работа?

Андрей взял фото и ужаснулся. На них с разных ракурсов был изображен убитый мужчина, на туловище которого было не менее четырех ножевых ранений.

– Кто это? – только и сумел сказать Андрей, подняв глаза на капитана.

Тот ухмылялся.

– Сразу признание подпишешь? – спросил капитан, закуривая. – Или помочь тебе?

– Я вас не понимаю… – ответил Андрей и тотчас ощутил страшный удар по спине, а затем и по голове. Он упал на пол, а сержант, который все это время находился сзади, подскочил к нему и с размаху врезал Андрею сапогом в бок. Андрей пытался закрываться руками, но мешали наручники… И тут все вдруг стало тускнеть, и он увидел, как летит по какому‑то коридору, выложенному коричневым и белым кафелем. А затем исчезло и это: он потерял сознание.

Очнулся он на каменном полу в камере. Было темно. Все тело болело, во рту чувствовался привкус крови. Он кашлянул и тотчас взвыл от боли: очевидно, были сломаны ребра. Поерзав, он придвинулся к стене, и, привалившись на нее, сел. Очевидно, в камере было еще человек пять. Все спали. Затем он попытался встать, но резкая боль пронзила все тело, и он снова уселся, привалившись к стене.

***

Андрей очнулся от того, что кто‑то бил его по щекам, но не больно, а лишь так, чтобы разбудить. Он, видимо, сполз по стене, и уже полулежал на боку, все еще опираясь головой и плечом о стену. Над ним склонился немолодой человек с худым небритым лицом.

– Ты кто таков? – спросил он.

– Был – человек, – ответил Андрей и попытался встать, – а теперь не знаю…

– А имя у тебя есть, человек? – ухмыльнулся собеседник.

– Есть… Андрей я…

– Понятно… Мусора отделали? – спросил небритый.

– Ну, больше некому, вроде… – ответил Андрей кряхтя.

– А что такое? Бузить начал? – поинтересовался небритый.

– Никак нет… Хотели, чтоб я в убийстве сознался. – С трудом выдохнул Андрей.

– А ты убил что ли? – удивился небритый.

– Еще чего… я этого убитого и в глаза никогда не видел…

– Ага, все так говорят, – усмехнулся небритый, – Ладно, вставай, давай помогу.

Он приподнял Андрея подмышки и попытался поставить на ноги, но едва он его отпустил, как Андрей тотчас покачнулся, и чуть было не упал снова. Небритый ловко ухватил его за талию и усадил на лавку у стола. Андрей вскрикнул: тело снова разразилось болью.

– Тебя как называть‑то? – спросил Андрей Небритого, все еще морщась от боли.

– Юхой зови: погоняло мое такое, – сообщил тот.

Андрей кивнул.

– А ты сам‑то откуда будешь, Андрюха‑без‑кликухи? – поинтересовался Юха.

– Издалека я… – туманно ответил Андрей, – в тех местах мало кто бывал…

– С Севера, что ли? – уточнил Юха, прохладно улыбаясь.

– Можно и так сказать, – ответил Андрей. Говорить ему не хотелось, да и больновато было: челюсть тоже, видимо, приняла на себя несколько серьезных ударов.

– Не хочешь говорить? – Юха вроде как обиделся.

– Не обижайся, – сказал Андрей, ощупывая челюсть, – я бы рассказал, да ты все равно не поверишь… Да, по правде сказать, я и сам не поверил бы…

– Да ну! А может, все ж попробуешь? – ухмыльнулся Юха и потер нос краем рукава. За стол подсели еще двое: один был угрюмый коренастый, но видимо, очень крепкий мужчина лет сорока. Он был в черных штанах, которые явно прежде являлись частью какого‑то спец‑костюма, вроде тех, какие, носят шахтеры или металлурги. Кроме того, на нем была надета лишь некогда белая, но давно нестиранная майка. Руки коренастого, были сплошь в корявых татуировках: мечи со змеями, перстни и тому подобное. Лицо же ничего не выражало, и единственной достопримечательностью на нем был ужасающе проломленный нос. Глаза коренастого были пустые и холодные, смотреть в них было нетрудно, но и удовольствия это тоже не доставляло.

– Это – Степка, – представил Юха коренастого. Тот кивнул, но руки не подал. – А это – Юрка –Бычок, – Юха кивнул на второго. Тот тоже кивнул и тотчас почему‑то засунул руки подмышки.

– Так как, расскажешь, может? – ухмыльнулся Юха.

– Ладно, – равнодушно ответил Андрей, – как хотите. Только я предупредил: все это очень странно, и я сам не понимаю многого.

– Валяй, не робей, – буркнул Степка, – скнокаем как‑нибудь.

– Ну, короче говоря… я вообще не отсюда… Я из другого времени.

Настала пауза. Бычок попытался заржать, но Юха врезал ему подзатыльник и тот смолк.

– Продолжай, – велел он.