На самом краю

– Ну, то есть, сейчас я отвезу вас к врачам, а потом мы поговорим на темы, интересующие нас обоих. В каком‑то смысле это будут разговоры на темы о смысле жизни. Но, не забегайте вперед, прошу вас. Вам уже ничего не угрожает, а потому, расслабьтесь, как говорится, и получайте удовольствие от жизни.

В дверь кто‑то заглянул и тотчас же ее закрыл. Андрей не заметил, кто это был.

– Ну, что? Пойдем, пожалуй? – Приам встал.

Андрей тоже встал с некоторым трудом, опираясь левой рукой о столешницу.

– Вам нужна помощь? – осведомился Приам с некоторой долей беспокойства.

– Нет, – ответил Андрей, – Дойду, если не очень далеко.

– Метров двести, это как, не очень далеко в вашем состоянии? – уточнил Приам.

– Да, нормально, – ответил Андрей, усмехнувшись, – почти как до камеры, – и затем направился к выходу.

Они шли минут двадцать унылыми полутемными коридорами, стены которых были выкрашенными до уровня плеча синей или зеленой масляной краской. Время от времени Андрей останавливался и приваливался к стене, пытаясь отдышаться:

– Извините, – говорил он тогда Приаму, – погодите немного.

Приам молча останавливался и лишь понимающе кивал головой, при этом он пару раз едва слышно шептал: «Вот же ж уроды, слов нет просто!» А затем они снова продолжали движение. Спустя минут двадцать или тридцать, они, наконец‑то вышли к проходной. Приам показал бумаги, которые получил прямо в коридоре от какого‑то субъекта с бегающими глазками, и их пропустили без каких‑либо вопросов. За проходной простиралась довольно обширная парковка, но машина Приама стояла совсем рядом, на разукрашенном ярко‑синей краской асфальте, где на каждом прямоугольнике, явно предназначенном для отдельной машины, почему‑то была нарисована большая надпись «VIP». Андрей пока что вопросов задавать не стал. Он, молча, подошел, и, подавляя внутреннее стеснение, сел в очень роскошную – это было очевидно – машину с каким‑то странным трезубцем на бампере.

Приам, молча, завел двигатель, но, в отличие от ожидаемого взревывания и завывания, тот отозвался едва слышным бархатным бормотанием, а затем Приам очень мягко вырулил на близлежащую дорогу. День явно клонился к вечеру, и Андрей внезапно ощутил какой‑то невероятный, подавляющий всякие мысли голод:

– Не могли бы мы заехать куда‑то поесть? – спросил он тихо.

– О, да, конечно, ‑ответил Приам, – куда хотите?

– Что значит «куда»? – просил Андрей, – Здесь у вас, что ли большой выбор? С меня бы и пельменей хватило …

– Да, я вас понимаю… – кивнул Приам, – сложное наследие и все такое, но постарайтесь мыслить шире. Вы когда‑нибудь ели суши, например?

– Суши, – переспросил Андрей, – а что это?

– Исторически – японское блюдо для бедных, но теперь в нем высшие слои находят нечто изысканное. Но, как по мне – рис с сырой рыбой. Вкусно, питательно и не очень дорого. Хотите?

– С сырой рыбой? – переспросил Андрей.

– Да, это вполне понятно. Вы не готовы. Хорошо… Вы любите острую еду?

– Ну… – Андрей немного растерялся.

– Хорошо, – сказал Приам, – я понял. Пока что обойдемся без экзотики. Поедем в «Самовар». Хороший ресторан, я ручаюсь.

Андрей все еще, немного испытывая боль, хмыкнул и, как мог, пожал плечами.

***

Когда обильная трапеза окончилась, и Андрей, немного смущенно отдуваясь, откинулся на спинку кресла, Приам спросил:

– Как вам здешняя кухня? Понравилось?

– Не то слово! – сказал Андрей искренне, – ничего подобно я не ел прежде…

– Ну и отлично, – улыбнулся Приам, и затем, после некоторой паузы спросил, – каковы ваши планы, я могу поинтересоваться?

– Планы? – переспросил Андрей, – Насколько я понял, что раз уж вы меня освободили, то теперь мои планы, так сказать, будут целиком зависеть от вас? Я не прав?

– Нет, не правы. – Ответил Приам сухо, – Вы можете встать и идти восвояси прямо сейчас. Но я не гарантирую, что вы снова не окажетесь в том же заведении. Этот мир, знаете ли, до невозможности туп, жесток … И вообще – у них за душой ничего, кроме денег … Вообще ничего, понимаете? У вас хоть была вера в светлое будущее. Верно? А тут… Пустота! Все мысли только лишь о том – как обобрать какого‑нибудь ротозея и затем слетать с какой‑то бабой на Мальдивы… Понимаете?

– Мальдивы? – переспросил Андрей.

– Да, есть такие острова в Индийском океане, – ответил Приам.

– И зачем туда нужно слетать? – спросил Андрей растерянно.

– Не торопитесь, – ответил Приам и хватил еще рюмку водки, – Все сразу вам понять не удастся. Так что – выпейте, расслабьтесь. Я понимаю, что после произошедшего вы более не верите никому, но как я вам мог бы доказать, что мне от вас ничего не нужно? В материальном, так сказать смысле.

– Я не знаю… – сказал Андрей, ему было не по себе.

– А вы спрашивайте, не стесняйтесь… Быть может не прямо сейчас, но я обещаю быть с вами предельно откровенным.

– Знаете, – сказал Андрей, – похоже, обезболивающее перестает действовать, нельзя ли мне все‑таки к врачу? А то как‑то не до философии мне теперь…

Приам, словно спохватившись, позвал официанта и потребовал счет.

– О, простите меня! Конечно! Поговорим после… Вот же ж… Как же это я… – И они спешно вышли на улицу и снова уселись в машину.

 

Глава 5

 

Доктор, в который раз поцокал языком и, затем помолчав немного, сказал, что нужен покой, малоподвижный режим и хотя бы раз в день – хороший куриный бульон. Приам поблагодарил и пообещал, что все сделает, как велено. Андрей же тем временем медленно одевался. Всякое движение по‑прежнему давалось с тупой, почти невыносимой болью во всем теле.

Через полчаса они уже медленно двигались вдоль каштановой аллеи к выходу из клиники. После осмотра, где доктор изрядно промял ребра и спину Андрея, он двигался с куда большим трудом, чем до всех этих процедур.

– Ну, слава богу, внутренности целы, а это – главное, – сказал Приам улыбнувшись.

– Куда мы идем? – спросил Андрей.

– Сначала мне нужно вас познакомить кое с кем, а дальше он уже вами займется, и в частности, отвезет на квартиру, где вы поживете какое‑то время, – ответил Приам, уже не глядя на Андрея.