На самом краю

– А что потом? – снова осведомился Андрей.

– Знаете, – сказал Приам, замедлив шаг, и посмотрев на Андрея с улыбкой, – давайте все‑таки не забегать вперед. Неужто вы думаете, что я спас вас лишь затем, чтобы ввергнуть в другой катаклизм? Зачем мне это?

– Я не знаю, – ответил Андрей, – я вообще мало что понимаю.

– Это естественно, – кивнул Приам, – ничего удивительного. Столько всего навалилось и все за пару‑тройку дней… У любого крыша поедет.

– При чем тут «крыша»? – выдохнул Андрей немного нервно.

– Это‑ современная идиома, – пояснил Приам, снова улыбаясь, – значит что‑то вроде как «с ума сойти можно». В ваше время она, видимо, еще не была в ходу.

– А, понятно… ‑сказал Андрей тихо и остановился. – Подождите, минутку… Мне бы присесть…

– О, да, конечно, – Приам подвел Андрея к скамейке у большого раскидистого дерева.

– Спасибо, – сказал Андрей, усаживаясь, – Даже не верится, что все это пройдет когда‑нибудь…

– Что, настолько плохо? – спросил Приам сочувственно, – может, вас сводить к еще одному доктору?

–Там видно будет… – ответил Андрей, – дней через пару… Но те гады в тюрьме свое дело хорошо знают…

– Это, увы, единственное, что в этой стране делать умеют хорошо, если так можно выразиться, – ответил Приам, грустно улыбнувшись. – Знаете, вы посидите тут, а я через минуту подъеду за вами на машине. Хорошо?

Андрей кивнул.

– Только давайте без глупостей, ладно? В таком состоянии вам все равно не сбежать, да и незачем. Я уж не знаю, как вас убедить, что я вам зла не желаю совсем.

– Да, нет, конечно, – пообещал Андрей, – я не сбегу… с чего вы взяли?

– А с того, что вы мне по‑прежнему не доверяете, – серьезно ответил Приам.

– Ну, а как можно доверять человеку с вымышленным именем? – ответил Андрей тихо.

– А вы не допускаете, что у человека, может быть, несколько подлинных имен? Для нескольких параллельных жизней, так сказать? – парировал Приам.

– В том‑то и дело…– ответил Андрей, – у меня – одна жизнь, и всего одно имя…

– Ну, знаете ли… Просто на вас не лежит такая ответственность, как на мне, только и всего… Причем я ответственен за очень многое и в самых разных плоскостях бытия, так сказать… Смею вас заверить!

– Вы КГБ‑ист, что ли? – спросил Андрей немного настороженно.

– Что? – удивился Приам. – Ах, да, я понял, о чем вы… Нет, что вы! Бог с вами, как можно? До такого я бы и в кошмарном сне не дошел. Тут совсем другое, но я полагаю, что улица и даже эта аллея – не лучшие места для подобных бесед. Дайте мне шанс вас спасти окончательно, и обещаю ответить на все вопросы. Хорошо? Если понадобится беседовать сутки – я заранее согласен.

Андрей кивнул, и Приам, поглядев на Андрея так, будто пытался разглядеть цвет его глаз, молча, развернулся и зашагал уверенным шагом прочь и не оглядываясь. А минут через десять действительно подкатила его машина, и Приам из‑за ветрового стекла махнул рукой, приглашая садиться.

***

Ехали они около получаса по какой‑то скоростной трассе, и по мере этого дома по сторонам дороги становились все приземистее, покуда Приам не съехал с трасы и не стал въезжать в какой‑то спальный район. Подъехав к одной из унылых, словно клонированных шестнадцатиэтажек, он припарковался прямо на дороге и пригласил Андрея выйти.

Тотчас, как Приам вылез, к нему подбежал какой‑то мальчишка лет восьми, и молча, протянул руку. Приам тоже молча, положил в нее небольшую монету. Мальчишка кивнул и тотчас исчез.

– Вы дали ему деньги? – спросил Андрей ошарашенно. – Зачем?

– Ну затем, чтобы его дружки, пока нас не будет, не поцарапали машину, – спокойно ответил Приам.

– Вы боитесь вот этой мелюзги? – почти возмутился Андрей.

– Как вам сказать… Не то, чтобы боюсь, но мне дешевле заплатить ему пару монет, чем потом платить за ремонт тысячу, а то и больше. Понимаете? Хотя, в ваше время, такого рода бизнес, видимо, еще не существовал…

– Бизнес? Вы серьезно? Да это вымогательство просто, – снова возмутился Андрей, – Да я бы его за шиворот и к родителям…

– В том‑то и дело… – тихо ответил Приам, – Я даю вам гарантию, что либо этот мальчик вообще беспризорный, либо на этот бизнес его, с большой долей вероятности, толкают родители – алкаши или наркоманы… Ну, или дружки, что ничем не лучше.

– Как это? – Андрей был обескуражен.

– Ладно, я вам и это тоже после объясню, – мягко сказал Приам, улыбнувшись, – а пока давайте займемся вашими делами. Надеюсь, вы не собираетесь переделывать существующий мир прямо сейчас?

Они прошли к подъезду, а затем вызвали лифт. Это была явно очень продвинутая машина, но невероятно загаженная. Плафон под потолком был разбит, металлические кнопки кто‑то явно пытался выкорчевать отверткой, и при этом стояла невыносимая вонь.

– Что в ваше время в лифтах не гадили? – поинтересовался Приам.

– У меня в доме не было лифта, – ответил Андрей уклончиво.

Приам нажал кнопку последнего этажа, вставленную заподлицо с панелью, и лифт тихо тронулся, а уже через секунду также тихо остановился и раскрыл двери.

Андрей уже не удивлялся ни техническим новинкам, ни тому, что, даже через семььдесят лет в этой стране, даже самый красивый и совершенный лифт все равно оказался загажен…

Пройдя от лифта в небольшой коридор, как ни странно, чистый, разве что стены его были изрисованы мелом, Приам нажал на кнопку звонка в торцевой квартире.

Затем он сделал знак, что нужно отойти, но при этом повесил на ручку какой‑то шнурок. Когда они вышли к лифтовой площадке, Андрей услышал, как дверь отворилась, а затем также быстро и закрылась. Приам знаком показал следовать за ним. Он быстро подошел к двери. Насколько заметил Андрей, шнурка на ручке уже не было.

Приам позвонил два раза коротко и один чуть длиннее. Прошло минуты две, после чего за дверью послышалась какая‑то неторопливая возня. Затем дверь приоткрылась и в щели, шириной с ладонь показалось худое небритое лицо:

– Заходите, – коротко сказал человек, очевидно, хозяин квартиры и открыл дверь, приглашая войти…

– Разуваться не надо… – шепнул Приам.

Андрей кивнул, и снова надел только что снятый башмак.