На самом краю

Старуха крапала расписку минут десять, а затем протянула Андрею желтоватый тетрадный листок.

«Я, Лучкова Евдокия Петровна, не возражаю, но напротив, очень даже желаю, чтобы пенсию мою – 350 руб. Приносили бы домой по адресу г. В…, ул. Петровская 6 кв.58.

Подпись. 12.1.1956»

Андрей несколько раз прочитал листок, бросая короткие взгляды на старуху.

– Ну, чего? Не так что ли?

– Да нет, все нормально. Только улица не «Петровская», а «Петровского».

– Ты мне голову не морочь! Как на доме написано, так я тута и написала.

– А, ну и ладно тогда, – промямлил Андрей, складывая вчетверо листок.

Он положил его в карман и стал пятиться к двери. Что делать и говорить дальше он совершенно не представлял, но какое‑то неизвестное чувство подсказывало, что происходит нечто весьма странное и, более того – очень опасное. Это чувство рекомендовало срочно отбежать на безопасное расстояние, а там уже размышлять, что к чему. В общем, нужно было быстро скрыться, найти подходящее место с тем, чтобы обдумать все, произошедшее за последний час, и случайно не наломать дров. Тоже чутье подсказывало, что нужно было быть очень внимательным и осторожным, дабы ненароком чего‑нибудь не задеть или, не дай бог, не разрушить, и в результате не стать причиной какой‑то непоправимой беды.

Он задержался на секунду в двери, глуповато улыбаясь, а затем повернулся и выскочил на лестничную клетку. «Что же делать? Что же делать?» Он хлопнул парадной дверью, и затем почти бегом пересек двор, где на асфальтовой площадке стояли штабелями деревянные ящики. Перевернув один из них, он сел. Пошарив в карманах, достал сигарету и закурил.

– Что все это может значить? Тоже мне вопрос… Значится так. Начнем с фактов. Квартира очень похожа на мою, но не моя, это – ясно. Улица похожа как две капли, но тоже не моя. Что еще? Ага, вот еще – год нынче, если верить старухе, пятьдесят шестой! Следовательно, я должен родиться через шесть лет. Ха‑ха!.. Это особенно весело.

А если серьезно! Что все это может значить? Нет, этот вопрос задавать нельзя. Денег у меня нет, документов тоже. Одежда совсем не здешняя. Вот об этом, кстати, и следует думать в первую очередь… Что же делать? Как я сюда попал – неважно. На этот вопрос все равно ответа не будет. Видимо, какая‑то энергетическая воронка или что‑то в этом роде. Так, в фантастике называют подобные штуки… А если так, то надо больше думать о хлебе насущном, а не о философии, черт бы ее побрал.

Катька с ума сойдет… Ничего, разгребется, как‑нибудь… Нет, сейчас важно, друг мой, думать о том, как в тюрьму не попасть и с голоду не подохнуть. Это задача минимум, которая, кстати, и максимум тоже. Хорошо. Если я не жертва некоего уникального явления, а попросту природа сыграла злую шутку, то тогда, возможно, кто‑то уже попадал в подобные ситуации. Это первое. Надо подумать, как можно отыскать себе подобных. Ай, опять ерунда! Много я видел таких прежде? Или хотя бы слышал что‑то отдаленное? То‑то! Во‑вторых, что в моем положении хорошо, а что плохо? Плохо все. А вот что хорошо? Хм… Ну, например, хорошо, что это не сорок второй, не сорок третий, не тридцать седьмой годы… Действительно, а что происходило в пятьдесят шестом? Нет, не помню.

Андрей отбросил сигарету в сторону.

– Впрочем, задача самого минимума – это как не замерзнуть этой же ночью. В самом деле, как? Надо найти ночлег. Причем засветло. Это более вероятно, что ли… Где искать? Так… Версия «командировочный» … Ну, типа того, что, мол, приютите, Христа ради, гостиницы переполнены… Или «любовник» … Хм, хорошо. А еще? Ну, скажем – «собутыльник» или «обиженный муж» … О! Последняя лучше всего. Первая требует документов, вторая денег и времени, третья просто плохая, а вот «обиженный муж» – это дело тонкое. Какая одинокая женщина не кинет камень в огород другой женщине, тем более, замужней, согласившись приютить ее мужа? Это надо попробовать. Причем сразу понятно, почему ни денег, ни документов. Следовательно, надо разыскать одинокую женщину, завести разговор, а там как повезет.

Андрей встал и ощутил дрожь в коленях. Хотелось заорать, но он лишь стукнул себя кулаком по лбу, зашипел непонятно на кого, а затем, отряхнувшись от прилипшего снега, двинулся в сторону универмага. Было одиноко, страшно и противно. Пронизывало мерзкое ощущение, будто тебя ограбили на городском пляже, не оставив даже носков. И вот в таком виде надо добраться в противоположный конец города, уговаривая себя, что никто на тебя внимания не обращает. Он прошел два квартала и свернул за угол. Здесь улица должна была сливаться с проспектом. Однако, проспект оказался совсем не похожим на себя. Нигде не было деревьев, и посередине грохотал маленький трамвай. Было полно снега, и унылые дворники медленно сбрасывали его лопатами в кузова небольших грузовиков. Пройдя еще квартал, Андрей понял, что уже миновал то место, где должен был бы находиться универмаг, а потому он сделал вывод, что его еще не построили. «Странно, я всегда считал, что он сталинской застройки…»

– Куда же теперь? На базар! – Андрей страшно обрадовался своей идее и тотчас свернул направо, в сторону центрального рынка. Его проводил взглядом какой‑то прохожий, и Андрей тотчас шмыгнул в первую же подворотню. «Да, надо держаться подальше от больших улиц. Как еще до сих пор‑то не поймали!». Андрей миновал три или четыре проходных двора, сплошь заваленных снегом, и вышел на небольшую улицу. Отсюда уже виднелся центральный рынок, расположенный на небольшой площади. Андрей пересек улицу и площадь и окунулся в людскую толчею.

Он потолкался какое‑то время, высматривая кого‑нибудь, с кем хотелось бы заговорить. Люди не проявляли к нему особого интереса, но временами все же окидывали его любопытным или подозрительным взглядом с головы до ног.

Вдруг кто‑то сзади дернул его за рукав. Перед ним стоял молодой человек, примерно того же возраста и комплекции, что и Андрей.

– Мужик, стильная у тебя курточка! – он несколько оттопырил губу, видимо, показывая свое восхищение, – Шестьсот даю! Продай, а!

Андрей немного опешил от неожиданности, но потом сообразил, что это большая удача, и ответил:

– Нет. Давай так. Шестьсот и твое пальто.

– Не‑е‑е! За даром пальто не отдам! Давай так – четыреста и пальто.

– Ладно. Покажи деньги! – потребовал Андрей.

Молодой человек достал портмоне и отсчитал четыреста рублей. Андрей взял и стал смотреть водяные знаки, на которых просматривался герб СССР.

– Снимай пальто, – сказал он, и принялся доставать из карманов куртки их содержимое.

Молодой человек стал делать то же самое, выкладывая все на стеклянный прилавок давно закрытого цветочного ряда. Протянув друг другу куртку и пальто, они переоделись и вновь рассовали извлеченные предметы по карманам.

– Ну, все, бывай! – сказал молодой человек. – Козырный у тебя куртяк! Порадовал!

– Носи на здоровье, – ответил Андрей с некоторым облегчением. – Может, сапоги хочешь померить? – он повертел носком сапога. – Хорошие…

– Да нет, в другой раз. Денег нет больше.

– Ну, тогда – пока, – сказал Андрей и зашагал прочь, туда, где пестрели красным мясницкие ряды.