Над синим небом

На ум немедленно пришли воспоминания о том, как я познакомилась с Филом, очутившись в крае забытых сердец – Апхокетоле. После посадки маленького судна, на котором я бежала с пламенеющего аюстера дальтерийца, старик‑проводник отвел меня на небольшой наземный рынок в несколько рядов, торговцы которого обменивались таким барахлом, которое у нас давно сочли бы ветхим раритетом. Светило яркое жарящее солнце, раскалившее сухую коричневую землю, но местным жителям, казалось, все было нипочем. С большим энтузиазмом люди, завернутые в пыльные тряпки, вертели в руках замысловатые предметы, приценивались и горячо спорили. Чуть позже я узнала, что на Апхокетоле до сих пор используется электричество, поэтому среди местного населения востребованы все эти странные приспособления, начиная с электрического чайника и заканчивая устройствами воспроизведения музыки на переносных носителях.

Носителях… Разве такое можно себе представить на обитаемой земле за пределами историографического музея?.. Тут‑то и выяснилась вторая, удручающая проблема Апхокетоля.

– Эндо, ну‑ка разузнай‑ка, где мы оказались? Какие жилые зоны у планеты и чем занято местное население? – позвала я робота, присев на горячий полукруглый камень недалеко от ярмарки. Признаться, я до сих пор не пришла в себя после полета, или, скорее, переживаний, побудивших меня сбежать сюда. Я слабо представляла, куда мне двигаться дальше, но разумная необходимость действовать, вынуждала искать информацию.

– Доступ закрыт, – огорошил меня Эндо через несколько секунд и виновато качнулся вниз.

– То есть как это закрыт? – сразу же встрепенулась я. – Куда же мы попали?

– Вход в единое информационное поле заблокирован. По сведениям, содержащимся в моем реестре, подобные меры принимаются по отношению к наказанным планетам, – Эндо затрясся, словно выискивая внутри себя нужные данные. Однако, ничего подробнее сказанного не нашел и затих.

– Замечательно!.. – горько усмехнулась я. – Теперь мы даже ничего не сможем узнать про то, за что эту несчастную планету наказали. – Несколько минут мы провели в угнетающей тишине. Потом я решилась озвучить главное: – А также про то, как здесь жить, чем питаться, куда идти, как, в конце концов, отсюда выбраться! И… и чем все‑таки закончился бой с норканнами.

Я обманула. Главный вопрос, который меня волновал больше всего, я так и не решилась задать. Вопрос, который меня мучал сутки пути и до сих пор назойливым писком стоял в голове. Жив? Жив ли тот, от кого я так вероломно бежала? Продолжает ли раздаваться дальше тяжелое дыхание, а желтые глаза все так же фиксируют малейшие изменения окружающей среды?

В последнем нашем разговоре человек, бывший мне не врагом и не другом, а… назвать его мне не хватало смелости, пришел к выводу, что мое сознание пропадает, когда я пытаюсь вжиться в других людей. У меня было время подумать над его словами. Мысли напрашивались печальные – сейчас я была исключительно на своем месте, жила своей жизнью, но никакого удовлетворения от этого не испытывала. Пустота – вот что заполняло меня изнутри. В чем‑то дальтериец был прав. Обидно, вероломно, чертовски прав.

– Могу совершить исследовательский облет местности, – вновь привлек к себе внимание Эндо, отрывая меня от навязчивых размышлений. Я кивнула – надо было с чего‑то начинать, учитывая, что за последнее время, проведенное в молчании рядом с неразговорчивым дальтерийцем, я, похоже, совсем одичала и теперь совершенно не представляла, как правильно общаться с местным населением и не попасть впросак.

Два часа Эндо регулярно подлетал ко мне, сообщая о размерах и качествах местных построек, которые, к слову, были совершенно примитивными и едва выглядывали из земли. Я перегрелась на солнце и накинула на голову раздобытую Эндо тряпку, о происхождении которой мне думать не хотелось. Картина, которую я наблюдала и без докладов робота, не сильно обнадеживала – пустынная, выродившаяся местность с отсутствием растительности и примитивный быт, далекий от достижений прогресса.

Внезапно торговцы начали упаковывать свой товар и ускоренным шагом расходиться. Солнце клонилось к горизонту, поэтому я сделала вывод:

– Наконец‑то вечер скоро. Пусть уж жара скорей пройдет, – мне срочно надо было принять решение, куда идти, но моя горячая голова совершенно не собиралась продуцировать хоть сколь логичные мысли.

Я с любопытством наблюдала за ярыми спорами потенциальных продавцов и покупателей, почему‑то ставшими особо напряженными, словно бы все торопились куда‑то успеть. Многие жители, махнув рукой, уступали своим соперникам в прениях и, быстро собрав вещи, уходили в сторону виднеющегося поодаль городка, выделяющегося на фоне окружающей среды лишь невысокими буграми крыш.

– Вон как жара на них действует, – непонятно кому сказала я, потому что Эндо отлетел в сторону, исследуя дороги, – из‑за старья все в безумцев превратились.

Вскоре торговля окончательно стихла и люди, оставив каменные прилавки, поспешно удалялись. Последние несколько человек, окинув взглядом полное мусорных деталей место ярмарки (почему‑то здесь совершенно не наблюдалось сервисных роботов), торопливо пошли в сторону поселения. Я проводила их усталым взглядом, понимая необходимость пойти следом и поискать ночлег.

– Ты что здесь расселась? – неожиданно над ухом раздался молодой удивленный голос. Я вздрогнула и резко обернулась. Мальчик‑подросток с чумазым лицом, вьющимися волосами и глазами цвета болотной тины недоверчиво разглядывал меня. Я пожала плечами и раскрыла рот, чтобы задать с десяток вопросов первому человеку, который заговорил со мной, но мальчик меня опередил. – Эхолор же скоро!..

– Эхолор? – недоуменно переспросила я. – Что это?

Подросток нахмурился, буравя меня взглядом и, видимо, прикидывая, стоит ли мне доверять.

– Ты не знаешь, что такое эхолор? – неподдельно удивился он и его лицо неожиданно расслабилось. – Я тебя раньше здесь не видел.

– Конечно! – радостно закивала я, понимая, что разговор налаживается. – Я сюда случайно попала. Мне пришлось бежать от боя с норканнами. Кстати, не подскажешь, где можно заночевать и где здесь у вас пересадочный порт для кораблей?

– Попала, так попала… – криво усмехнулся подросток. – Нету у нас тут порта. Дорога на Апхокетоль – дорога в одном направлении.

– То есть как это нет?.. – всполошилась я. – Должен же быть какой‑то путь…

– А вот так. Нет и все. – Он покачал головой, отчего темные кудряшки разметались, а мое сердце упало, казалось, под раскаленную землю. – Плохая это планета, наказанная.

– Тут живут преступники? – испугалась, наконец, своему незавидному положению я.

– Не преступники… – мальчик отвернулся, глядя куда‑то в даль, где виднелись скалистые образования. – Говорю же, планета наказанная. Пути с нее нет.

– Вот как… – растерялась я. – А за что ее наказали?

– Долгая история, – отмахнулся подросток и снова с интересом посмотрел на меня. – Волосы сойдут, – он бесцеремонно схватил мои белые пряди, достающие в сидячем положении почти до земли. – Хватит на первое время.

– А?.. – непонимающе вымолвила я.