Наследие Древнего

Я отпустил рычаг, и он бешено завертелся в обратную сторону, ворота с диким грохотом ударились о землю, перерубив чудовище пополам.

Отлично.

Просто отлично.

Между мной и свободой стоит всего лишь с десяток кровожадных чудовищ.

 

Глава 3

В дневнике Артериуса я нашёл информацию о монстрах за крепостными стенами – единственный нормальный человек был в этой тюрьме, хоть о чём‑то полезном писал. Потому что ни в одном документе мне не попалось ни одного упоминания о кровожадных чудищах, которые только и ждут момента, чтобы ухватить кого‑нибудь за задницу. Пару раз попадались записки о закупке корма для “животинки”. Животинки, Карл! Животинки!

6 день Сева.

Отец прислал моих любимых сушёных персиков. Я и половины не съел, спрятал под матрасом, а вечером пришёл – их уже кто‑то украл! Ни стыда, ни совести у людей, а ведь нам до конца года вместе служить. Хожу, присматриваюсь, ищу негодяя. Гектор постоянно отводит взгляд, да и вид у него плутоватый, точно он…

…за питомцами Леонида никто не ухаживает. Охрана взбунтовалась, сказала, что не для того меч держать училась, чтобы пастухами работать. А деревенские после того случая, когда их кузнеца Медведь‑Черноглаз съел, вообще на остров ни ногой. Даже еду из лодки на берег кидают, хлеб всегда мокрый.

17 день Щедрыня.

Сегодня случайно увидел, как Улиточная Змея спаривается с Туманным Волком. Как мне теперь стереть память?..

8 день Мгладня.

Ох, попомните мои слова – ни к чему хорошему это не приведёт! Вырождаются питомцы Леонида, вырождаются с огромной скоростью… Если раньше они поддавались дрессировке, понимали, что охрана – их хозяева, но теперь шваркаются, кидаются и жрут друг друга и любого, кто подойдёт близко…

…одно хорошо, что сила их тоже вырождается, иначе не миновать нам беды. Только Медведь‑Черноглаз остался в стороне от этой вакханалии – охраняет свою территорию, не подпускает других животных. Недаром говорят, что Большая Медведица – самое умное Созвездие из тринадцати, ох, недаром.

Я слепо смотрел на страницу и обдумывал, как же выбраться с острова. Ни транспорта, ни лошади в крепости не было. То есть выход один – хорошенько вооружиться, помолиться богине удачи и пробежать стометровку лучше Усэйна Болта. А потом ещё одну стометровку. И ещё. И так – пока не доберусь до берега.

Оружия здесь было – хоть на завтрак ешь, но проблема заключалась в том, что я пистолета‑то никогда в руках не держал, что уж говорить об арбалете, копье или мече. Так что следующую неделю я тихо‑мирно жил в крепости, подъедал продукты и тренировался.

Свыкся с новой обстановкой быстро, но отсутствие кофе меня убивало. Каждое утро, поднимаясь с первыми лучами солнца, я страдал. Нет, не так – СТРАДАЛ.

Я чувствовал этот прекрасный аромат, ощущал на языке великолепную горечь, мои пальцы холодил бок любимой кофемашины… А потом я просыпался окончательно. Каждое утро словно ушат ледяной воды на голову. А потом я вспоминал, что мама лежит где‑то там, в моём мире, и у неё осталось всего два года…

В общем, тренировался я в безумном ритме. Отжиматься, приседать и подтягиваться смысла не было – это тело полностью восстановилось, как только получило доступ к еде. Ушла худоба, обозначились мышцы, выросла и без того недюжинная сила. Поэтому я лишь исследовал свои возможности, и во время экспериментов случайно снёс сарайчик во дворе – не успел остановиться и врезался в него с разбега.

А вот вокруг оружия я плясал старательно – учился стрелять, метать копьё, махать мечом, атаковать цепом и палицей. Я опробовал всё, что нашёл, и лучше всего мне в руку легли арбалет, кинжалы и боевая коса. Мечом я то и дело норовил отрубить себе ноги, праща улетала вместе с камнями, а топором я ни разу не попал в цель – он всегда бился обухом и падал на землю.

На девятый день пребывания в этом мире, я решил повторить попытку и выйти из крепости. Собрал запасов в дорогу, сменную одежду, оружие и деньги, которые нашёл в кабинете у командира. С деньгами, кстати, было сложнее всего: я не знал номинала монет – они были одинакового размера и отличались только цветом. Красные, золотые и чёрные. Мда, меня сможет надурить первый же торговец.

Осмотрев свои пожитки ещё раз, я хлопнул в ладоши и вышел во двор:

– Ну что? Поехали?

Я начал крутить рычаг, и ворота неспешно поползли вверх, с трупа ящерицы взлетел жужжащий мушиный рой. Когда ворота полностью поднялись, я закрепил рычаг заранее подготовленной верёвкой и, выставив перед собой косу, направился вперёд.

Тишина.

Сапоги мягко ступили на зелёную траву, я настороженно огляделся. Ни единой живой души поблизости – только высокий бурьян, качающиеся деревья и завывающий ветер. Слегка успокоившись, я сделал несколько шагов, и в этот момент дерево справа от меня зашевелилось – кора пришла в движение, стремительно съехала на землю и поползла ко мне.

Ш‑ш‑ш‑ш‑ша‑а‑аш!

Это была огромная змея! За ней оставалась блестящая полоса слизи, которая с шипением разъедала траву. Я достал из‑за спины арбалет и выстрелил четыре раза подряд, спешно заряжая его вновь и вновь. Но стрелы отскакивали от змеиной шкуры, не причинив ей вреда. Раззявив пасть, змея бросилась на меня. Два шага влево, пригнуться – и замах косой!

Отрубленная змеиная башка откатилась к крепостной стене. Но не успел я обрадоваться, как затряслись ветки дерева и на землю посыпались маленькие змеята – длиной с мою руку до локтя.

Первый десяток змеёнышей я перерезал косой, но их было очень много и двигались они очень быстро, так что пришлось отбежать. Один проворный гадёныш почти успел нырнуть под штанину, но я размозжил его каблуком. Завоняло паленой резиной.

Я оглянулся. Взгляд зацепился за кучу булыжников. Я подхватил один – размером с футбольный мяч – и швырнул в змеят, брызнула во все стороны кровь. Работает, ура! Я поднял ещё одну каменюку, раз в пять больше, и снова бросил.

БАХ!

Змеиный строй разбит, а выживших змеек я покрошил в капусту косой. Вдох‑выдох. Первое сражение завершилось моей триумфальной победой. Это радовало. Что огорчало, так это то, что я и десяти метров не прошёл! А ведь шум и запах крови обязательно привлекут хищников покрупнее…

Я и мысль ещё не закончил, как земля задрожала, покрылась трещинами и вздыбилась. Взметнулся столб пыли, я покачнулся и, не удержавшись на ногах, завалился на спину. На поверхность высунулась длинная морда с длинным носом и закрытыми глазами. Она принюхалась, прислушалась и безошибочно повернулась ко мне. Гладкая шерсть встопорщилась острыми иглами.