Не злите ведьму. Часть 3

Мы с Оленевым развелись два года назад по причине супружеской измены с его стороны. Я переехала жить в Вырвинск, обратный адрес и контакты для связи бывшему мужу не оставила. С Мироном Карпуниным познакомилась случайно, когда ездила в командировку в Лесное. Между Мироном и его братом Артуром сложные отношения, что ни для кого не является секретом, и я по природной глупости и доверчивости оказалась втянута в их распри из‑за земли, когда‑то принадлежавшей предкам Карпуниных Мухиным. Официально числюсь сотрудником Кировского филиала фирмы Мирона, но не работаю там, потому что филиал прикрыли из‑за мошеннических действий Попкова, который вредил владельцу компании с подачи его старшего брата. В качестве доказательств противозаконной деятельности Артура Карпунина у Власова есть компромат, собранный Попковым. Я не знаю, почему Мирон не хочет использовать этот компромат – возможно, он всё‑таки любит своего брата, хотя пакостить друг другу они горазды оба. Артур – мелкая сошка, но противная. Понятия не имею, как он вышел на моего бывшего мужа, но если я поддерживала младшего брата, то Демид встал на сторону старшего.

Я полностью исключила из этой истории Назара, переложив вину на Демида. Это он похитил Мирона, Сергея и Виталика. Демид всегда был самовлюблённым эгоистом и психом, поэтому мог действовать не по приказу Артура, а по собственной инициативе. Он считал меня своей собственностью и шантажировал тем, что убьёт моих друзей, если я к нему не вернусь. Это он поджёг лес, чтобы стариков вывезли из деревни, и мы остались там одни. А когда я ему отказала, он сообщил, что накормил бледными поганками всех, кого похитил, и их смерть будет на моей совести. Даже место назвал, где они спрятаны, а потом исчез.

На вопрос следователя о том, почему я не вызвала пострадавшим врачей, мне тоже пришлось соврать. Я хорошо знаю травы, поэтому сочла, что народная медицина окажется эффективнее традиционной. Это преступная самонадеянность, да, и мои действия могли привести к плачевным последствиям, но травки‑то в итоге сработали.

Власов ни в чём не виноват. У него распоряжение Мирона во всём меня слушаться, поэтому вся ответственность лежит на мне. А Демид с горя, наверное, утопился – он же художник, а у творческих людей душа ранимая. Потом Власов всё же усомнился в правильности моих действий и вызвал пострадавшим «скорую» – я в это время бродила по лесу в поисках нужных трав, поэтому ничего не знала. Вернулась в деревню, а там нет никого. Анатолий Павлович только через три дня приехал, когда Мирон в больнице в себя пришёл. Новости я не смотрю, поэтому не знала, что меня в чём‑то обвиняют, пока Власов пару часов назад мне об этом не сказал. И про то, что Демид погиб, я тоже только что узнала. А паспортные данные уже давно сменить хотела, чтобы навсегда вычеркнуть бывшего мужа из своей жизни. Все обвинения в свой адрес я отрицаю, сотрудничать с правоохранительными органами готова.

– Санта‑Барбара какая‑то… – шумно выдохнул следователь, закончив перечитывать мои показания. – Ладно, разберёмся. Обвинения против вас выдвинуты третьими лицами, пострадавшие вашу вину тоже отрицают, но пока идёт следствие, посидите под подпиской о невыезде. А компроматы ваши я к делу приобщать не буду, потому что это не моя подведомственность. Этим пусть ОБЭП и отдел по борьбе с коррупцией занимаются.

Вот так. Всё просто, и прятаться мне больше не нужно. И даже ругать Власова не за что – он и в этот раз поступил правильно, хотя Мирон и велел ему держать меня подальше от проблем, от Артура и от полиции.

– Инициатива наказуема, – напомнила я после того, как за следователем закрылась входная дверь.

– Зато вы опять улыбаетесь, – заметил он с грустной усмешкой. – Если я попрошу забыть о том, что между нами произошло, вы сможете это сделать?

– Уже забыла, – соврала я, прекрасно понимая, что возникшая между нами неловкость останется навсегда.

Ну или можно попросить Фросю, чтобы она немного покопалась там, где у Власова хранится ценная информация, и убрала всё, о чём он вздумал сожалеть.

 

Глава 52. Из огня да в полымя

 

Подписка о невыезде подразумевает необходимость оставаться по месту регистрации, поэтому на поездку в Лесное пришлось просить разрешения у следователя. Но у меня была объективная причина – там живёт столетняя старушка, у которой сын в областной больнице лежит. Бабулечка от волнения и помереть ведь может, а у меня для неё видеосообщение есть, которое нужно срочно передать.

– Вы оба собираетесь ехать? – раздражённо уточнил следователь, поскольку Власов тоже временно был невыездным.

– Ага, – кивнула я. – Анатолий Павлович кто‑то вроде личного телохранителя. Он меня от невесты Мирона Карпунина защищает, она же неадекватная.

– А в вашей компании вообще хоть один адекватный человек есть? – последовал логичный вопрос, после чего нам разрешили поездку с условием вернуться в тот же день.

– Я же говорила, что он согласится. Нормальный же дядька, – с довольной улыбкой обратилась я к Власову, когда мы уже выезжали за город в его автомобиле.

– Угу, – отозвался Анатолий Павлович и бросил короткий взгляд на зеркало заднего вида. – Хороший дядька. И ребята, которых он нам на хвост посадил, тоже хорошие.

– Где? – удивилась я и начала крутить головой в поисках упомянутого хвоста.

– Серая десятка за нами от самого дома едет, – уточнил Власов. – Надеюсь, вашему лешему не придёт в деревянную голову отправить их в гости к водяному?

– Но они же ничего плохого не делают, просто нас сопровождают, – беззаботно пожала я плечами.

Два дня прошло, и Власов всё это время вёл себя так, будто и правда обо всём забыл, а я чувствовала себя распутницей, соблазнившей девственника. Не знаю, почему так, но неловкость испытывала только я. Глупо и неприятно – ну переспали мы, и что?

– Эля, можно задать вам один вопрос? – отвлёк меня от очередных копаний в себе его голос.

– Да хоть сто, – разрешила я.

– У вас свежий рубец на левом боку. По виду рана была получена около месяца назад и уже затянулась, но она точно была не поверхностной, её нанесли ножом снизу вверх, а потом ещё и провернули лезвие. Анатомию вы не хуже меня знаете, поэтому я не буду перечислять органы, которые могли пострадать при подобном ударе, но это точно вызвало бы массивное кровотечение, в том числе и внутреннее, а операцию вам не делали.

– Ого! – восхитилась я. – Вы что, на патологоанатома учились?

– В юности у меня был друг, который умер от такого ранения раньше, чем приехала «скорая», – не принял он мою шутку.

– У вашего друга под рукой не было древней ведьмы‑утопленницы, – поморщилась я. – Не думала, что этот шрам может вызвать вопросы. Рубец и рубец. Зажило уже, чего волноваться‑то?

– Но это ведь не месяц назад случилось, а всего неделю. Или я не прав?

Вот ведь… Я, например, его не разглядывала, когда мы в спальне Мирона занимались тем, о чём нужно забыть. Нельзя же быть таким дотошным.