Небесные огни. Часть третья

– А несомненное проявление разумных действий при попытках установить контакт с экипажами наших лодок?! – произнес вице‑адмирал, показав подчиненному кипу бумаг и добавив. – Здесь у меня в их рапортах такое доложено, фантасты отдыхают!

Наступило молчание.

– Эта секретная программа американцев называется «Октопус», то есть «осьминог» по‑английски, – задумчиво сказал Кузмичев и предложил собеседнику. – Ты вот что, Виталий Андреевич, подведи‑ка к этому Фоксу опытную агентессу и расшевели его, а потом возьми в оборот.

После разговора с начальством капитан первого ранга встретился на конспиративной квартире со своим новым сотрудником по поводу предстоящей боевой операции.

– Сергей Константинович, поедешь в США на разработку одного ученого, – поставил задачу капитану третьего ранга Торопову Берестнев, когда уселись за столом. – Прихватишь с собой в командировку агентессу пошустрей, чтобы как следует поработала с ним.

– Кого взять из наличествующих? – деловито поинтересовался офицер. – Известны предпочтения разрабатываемого?

– Поделился тут с нами Балтийский флот…, – усмехнулся руководитель будущей операции. – Прелюбопытнейший экземпляр, доложу я тебе. Говорят, кудесница, каких нет, любого разговорит!

– Я сам с разведотдела Балтфлота к вам недавно на повышение переведен, – заметил Торопов. – Может, знаю ее, как звать?

– Проходит под псевдонимом «Маша‑Зажигалка», – улыбнувшись, сообщил капитан первого ранга.

– Знаю, – махнул рукой Сергей Константинович и, скривившись лицом, продолжил. – Поделились…. Убрали из разведотдела после того как эта ненасытная сука при вербовке одного важного иностранного дипломата вывихнула ему при совокуплении детородный орган. Едва замяли скандал, пострадавший так на контакт и не пошел.

Разведчики помолчали.

– Так она нимфоманка? – спросил Берестнев.

– Нет, но мадам с большими закидонами по части секса, – ответил капитан третьего ранга. – Мои бывшие коллеги ценили ее, и работала Маша как агент виртуозно.

– Она имеет какое‑то образование? – задал вопрос старший операции.

– Да, высшее. По‑моему океанолог, и совсем не глупа. Даже наукой занималась одно время.

– Теперь я понял, почему ее мне сосватали, – произнес Виталий Андреевич.

– Кто таков этот разрабатываемый? – посерьезнев, поинтересовался новый сотрудник.

– Большой специалист по гидроакустике. Необходимо получить от него исчерпывающую информацию по одной секретной программе американцев, руководителем которой он является.

Торопов понятливо покивал головой.

 

***

 

Антарктида

земля королевы Мод

борт «Швабии»

январь 1939 года

 

Рев моторов на форсаже, резкий рывок, вытряхивающий душу, и сорвавшийся с катапульты «Дорнье» воспарил в небеса.

Сделав круг над научно‑экспедиционным судном, летающая лодка с личным именем «Борей», проходя над прибрежными льдами, направилась в глубину континента. Экипаж в составе командира и пилота Рихарда Ширмахера, бортмеханика Курта Лезенера, бортрадиста Эриха Грубера и фотографа‑наблюдателя Зигфрида Заутера приступил к выполнению своей работы.

Сразу за шельфовым ледником у берега немцы обнаружили местность, полностью свободную от снега, где увидели водоемы с незамерзшей водой. Эту территорию полярники назвали в честь командира своего летного экипажа «Оазисом Ширмахера».

– Передавай, через час полета обнаружили левее нашего курса горный массив, – приказал своему бортрадисту Груберу пилот Ширмахер. – Наша высота две тысячи метров, погода отличная.

Мерно гудели двигатели гидросамолета. Четверо членов экипажа внимательно обо‑зревали каждый свой сектор наблюдения. Фотограф‑наблюдатель непрерывно работал кинокамерой или фотоаппаратом. В прозрачном воздухе внизу проплывала покрытая льдом и снегом поверхность материка.

– Передавай наши координаты, пусть пеленгуют нас. Приблизились к горам высотой до четырех тысяч метров, преодолеть их не хватает мощности силовой установки. Высота нашего полета над уровнем территории двести метров, – сообщил пилот радисту еще через полчаса. – Обозреваемая внизу поверхность сильно поднялась. Разворачиваемся на обратный курс к «Швабии». Температура за бортом семнадцать градусов ниже нуля.

«Дорнье», сверкнув на солнце при пологом вираже, отправился в обратный путь.

– Что с пеленгацией того сигнала, частоту которого дал нам Ричер? – спросил чуть позже Ширмахер Грубера.

Радист лишь отрицательно покачал головой в ответ.

19 января 1939 года немецкое научно‑экспедиционное судно «Швабия» прибыло к прибрежным льдам Антарктиды в районе Земли королевы Мод, выпустив в первый полет один из двух имевшихся у него гидросамолетов. Запеленговать радиомаяк, работающий в УКВ‑диапазоне, частоту которого руководитель экспедиции получил от Гиммлера, в этот раз не получилось.

В этот же день со «Швабии» поднялся в воздух второй «Дорнье» с собственным названием «Пассат» и экипажем в составе командира и пилота Рудольфа Майра, бортмеханика Франца Пройшоффа, бортрадиста Герберта Рунке и фотографа‑наблюдателя Макса Бундермана.

Время было дорого и денечки с хорошей солнечной погодой шли наперечет. На шестом континенте лето короткое – с декабря по февраль, да и то весьма символичное с температурами не выше пяти градусов над нулем по Цельсию. А затем температуры стремительно падают вниз, достигая отметки максимума ниже восьмидесяти в центре материка. Немецкая экспедиция специально прибыла в Антарктиду в теплое время года, подгадав момент.

Целью вылета была попытка пролететь над обнаруженным экипажем Ширмахера Восточным горным массивом и пеленгация загадочного радиосигнала в Земле королевы Мод. Попутно проводилась выброска множества металлических вымпелов с символами государственной принадлежности Германии с целью застолбления обследуемого региона Антарктиды.

Набрав высоту четыреста метров после катапультирования с борта научно‑экспедиционного судна, «Пассат» направился внутрь континента по пути первого гидросамолета. Добравшись через полтора часа до обнаруженного ранее горного массива, гидроплан также не смог преодолеть его поверху.