Небесные огни. Часть третья
– Может, тебе любо злато или каменья? – из‑под капюшона на предводителя глянули в упор нечеловеческие, слегка навыкате, с вертикальным как у змеи зрачком, глаза.
Нелюдь в облаченье монаха говорила с трудом, тщательно выговаривая слова.
– Мне надо ваши молнии! Дай мне свой посох! – с нажимом произнес Сигурдссон, протягивая руку к вожделенному. – Иначе не одолеть моих врагов! А у тебя тогда больше не будет такого верного помощника среди людей, как я!
– Хорошо, – помедлив, согласилась нелюдь. – Я дам тебе его. Но мне еще будут нужны молодые наложницы, здоровые и не болевшие, качественный биоматериал.
Последние слова Сверрир не понял, согласившись с говорившим.
Они ударили по рукам, связанных пленниц за общую веревку увели в гору монахи в клобуках. Затем проход в скале закрылся, словно его и не было.
– Кто эти затворники? Никогда не слышал про таких, – не утерпев, спросил своего предводителя старший ратник, когда все уже возвращались в деревню.
– Сказывают, рудознатцы они и в каменьях толк знают, – неопределенно ответил Сигурдссон, опять пребывая в седле. – Потому и трудниц в гору берут.
Сверрир привязал к сбруе коня полученный от подземной нелюди вроде бы обычный с виду железный посох, повеселевший и довольный удачной сделкой.
***
Российская империя
Санкт‑Петербург
Невский проспект
декабрь 1908 года
Петр Александрович Рассказов шел по главному проспекту российской столицы, глядя по сторонам. Медленно падающие снежинки покрывали тротуар и верхнюю одежду встречавшихся ему прохожих. Он подошел к витринным окнам кондитерской «Абрикосов и сыновья» и, открыв за изящную ручку большую дубовую дверь, вошел внутрь. Сняв свою шинель с петлицами горного инженера и форменную фуражку, присел на широкий диван у одного из столиков.
Интерьер заведения был оформлен в китайском стиле. Оно славилось у среднего класса Санкт‑Петербурга ассортиментом и качеством обслуживания.
Служа помощником управляющего на одном из рудников Урала, Рассказов придумал проходческую машину для проведения георазведки, способную перемещаться под землей и прокладывать себе путь. Идея эта была не нова, еще в 1825 году реализована английским изобретателем Марком Брюнелем при прокладке туннеля под Темзой. Новизной разработки русского инженера было уплотнение выбранного грунта при проходке в стены тоннеля, как это делает своей холкой крот, уминая его налево и направо. В проходческом щите Брюнеля выбранный грунт рабочие лопатами перегружали в вагонетки, чтобы затем вывезти его на поверхность.
Подземоход Петра Рассказова имел спереди бур с фрезами, по его корпусу шел вдавливающий породу шнек, сзади были установлены домкраты. В длину аппарат составлял около десяти метров, управляясь экипажем из двух человек. Приводился в движение двигателем внутреннего сгорания, на борту находились баллоны со сжатым воздухом для дыхания людей.
Обращение Рассказова в Горный департамент и Военное министерство Российской империи со своим проектом не вызвало интереса со стороны этих ведомств. Если бы не помощь натуралиста Штерна с публикацией статьи об его машине в одной европейской газете сложившаяся ситуация вообще была бы полным провалом его замыслов и идей.
С такими грустными мыслями горный инженер попросил чаю у подскочившего расторопного официанта и снова погрузился в свои размышления.
– Петр Александрович, извините великодушно, что заставил вас себя ждать, – произнес приятным баритоном за спиной Рассказова подошедший с улицы пожилой господин в добротном, английского сукна пальто с меховым воротником.
За соседний столик присел еще один молодой посетитель из тех, кто пофасонистей.
– Я сам недавно подошел, – ответил ему изобретатель и предложил. – Присаживайтесь, Яков Карлович.
Натуралист Штерн происходил из обрусевших немцев, прекрасно знал русский язык и культуру страны пребывания. Эта деятельная и весьма энергичная персона подвизалась корреспондентом сразу в нескольких российских и зарубежных газетах, исправно отсылая их редакторам свои репортажи о природных явлениях и курьезах, научных открытиях и изобретениях.
– Может, заказать бургундского винца себя побаловать? – вкрадчиво предложил горному инженеру Яков Карлович. – Пару бутылок скрасят нашу беседу.
– Ну что вы, право, – смутился Рассказов. – Мне еще работать над расчетами проекта.
– Хоть возьмите кулебяку к чаю?
– Благодарю вас, ничего не надо.
– Как хотите, – улыбнулся одними уголками губ натуралист и спросил. – Принесли чертежи?
– Да, как вы просили, – достав из кожаного портфеля толстую папку с тесемками, изобретатель протянул ее через стол своему собеседнику.
– Я нынче же собирался передать ваши ка́льки поверенным Парамонова и фон Дитмара[1], – сказал Штерн. – Серьезные горнопромышленники, люди с капитальцем‑с, с положением. Моего профита тут нет. Кстати, какова скорость проходки вашего подземохода?
– До десяти метров в час, – сообщил ему Петр Александрович.
– А расчеты аппарата?
– Останутся при мне, – безаппеляционно произнес горный инженер, похлопав по своему портфелю, и сообщил немцу. – Могут иметь военное значение.
Рассказов поднялся, надел шинель с фуражкой. Учтиво кивнул на прощание Якову Карловичу и направился к выходу из кондитерской.
Натуралист встретился взглядом с молодчиком за соседним столом и глазами указал тому на уходящего. Лощеный субъект вскочил и, не расплатившись, бросился вдогонку.
[1] Николай Парамонов, Николай Федорович фон Дитмар – известные горнопромышленники Российской империи. (прим. авт.)
