Нефритовый тигр
– Ю Ху тоже из благословенного рода, – пробубнил торговец капустой.
– И что с того?! Он из рода У, – теперь в спор вмешался сам мясник, – Великая матерь этого вероотступника не примет. А если не замолчишь, кто‑нибудь обязательно донесёт Цзисы[1], тогда сразу за ум возьмёшься, – и добавил себе под нос: – Только и нас с тобой прискажут.
– Что ты! Не я так думаю, я просто слышал, слышал. Великая Матерь и Её посланник! – начал молиться капустник. – Нас миновала участь столицы! Пойду в храм, принесу жертву Матери! Пригляди, а? – выходя из‑за прилавка, кивнул он соседу.
– Иди, иди, глядишь, хоть праведности научишься, – не унималась жена мясника.
– Весьма неожиданно слышать эти слова от неё, – наклонив голову в сторону Соны, прокомментировала доселе молчавшая Аи.
– А что не так?
– Раньше мы часто брали у них птицу, и для себя, на праздник, и для кухни. Но как только Страна Восточных ветров перешла границу, они первыми же подняли цену, а в последний раз прислали не мясо, а сплошной жир да кожу. Понять их можно, время нелёгкое, но так поступать не подобает. Я и сама не знаю, сколько мы ещё устоим. Просить много за еду нельзя, чтобы люди были не в обиде. Война когда‑то закончится, а соседи будут помнить.
– Тяжёлое время обнажает душу человека.
– Безгрешны лишь правители и Служители, ибо благословенны Духами. А мы… Боюсь, вскоре придётся продать всё, что имеем в кладовых, пока некогда добродушные граждане не забрали силой.
– Еды же в лавках достаточно.
– Сейчас. Но все готовятся ко дню, когда город начнёт собирать обозы для армии. Удивляюсь, почему мы этого не делаем.
Женщины продолжали идти между овощных, мясных, рыбных и фруктовых лавочек. Последние ломились от изобилия неизвестных фруктов: какие‑то – сладкие и сочные на вкус, другие же, по мнению Соны, лучшим решением было бы и вовсе не трогать. В мясные ряды она тоже старалась заходить с опущенными глазами, так как красно‑телесная картина подвешенных, словно занавески, частей туш и потрохов вызывала у не привыкшей к такому Соны дурноту. Своим ассортиментом отличались и рыбные прилавки, располагающиеся в крайнем ряду. Здесь, в огромных тазах с водой, продавали всякую морскую живность, о существовании которой Сона ранее даже не догадывалась. Аи тщательно выбирала продукты в поиске нового дешёвого поставщика. Подтянулся и Чжу Жу, отправивший несколько причудливых овощей в глубокую корзину, висевшую на спине раба семьи. Наблюдая за происходящим, девушка продолжала размышлять:
«Ну дойдут они до Цзинь Ван[2], и что дальше? Осадят город, начнутся грабежи и массовые ненужные смерти. Люди потеряют своих близких. Так бессмысленно… Просто из‑за звериного желания того, кого ты даже и не знал и кому уж точно не мог сделать ничего плохого. Но он придёт, вывернет твою жизнь и перетрёт, а насытившись, поползёт обратно, где ему тепло, уютно и его ждут. Хотя можно ли подумать, что таким людям знакомо чувство заботы и любви? Полагаю, они никогда подобного не испытывали, потому и творят здесь немногим больше, чем в собственном доме, а окружающие – все, кого касаются эти изверги – пребывают в отчаянии. Ради мимолётного наслаждения «нелюдя» страдают обычные и, вполне возможно, поистине добрые люди. Что могут сделать старики‑крестьяне, как те, что меня выходили?! А это – лекари, людей спасающие. Женщины и девушки, терпящие несправедливость даже от своих близких, не находят защиты и у чужих. Либо же наоборот, всеми оберегаемые и любимые, вырываются и растаптываются. Да и мужчины… Здорового, отличного семьянина убьют за то, что он защищает самых дорогих и слабых. А дети? Есть же малыши, совершенно не понимающие, почему их лишили столь тёплого и родного существа, как мама или папа… Мама, сестра, как же я скучаю! Как я хочу вернуться! Спасите!»
Внимание Соны привлекла богатая дама, рассматривающая посуду. Рядом с ней стояла служанка, державшая мешочек монет: видимо, ей поручили расплачиваться за покупки. Позади ждали два мальчика‑раба, на плечах которых лежали тяжелые деревянные носилки с сундуком, скрывающим недавно приобретенный товар.
«Ну что вы творите?! Они же дети! Хотя о чём я, их здесь и за людей не считают. Раб продаётся и покупается. Наверняка пригнали из другой страны, а может, они уже родились без прав… – Сона ещё долго наблюдала за удаляющимся кортежем. – А что, если Ху Цзы – раб? Почему нет? Кохас сказал, что мальчик скоро будет здесь, но в лагере его не было, и среди местных жителей тоже. Значит, скорее всего, Ху Цзы – иностранец. Богатый род был уничтожен, а уцелевшие члены семьи проданы в рабство. Надо проверить на рынке! А если нет? – закралась предательская мысль. – А если нет, то буду искать по деревням. Не может же это длиться вечно!»
– Жу, – по‑родственному сократила Сона, – можешь ещё раз показать рынок невольников?
– Хотите купить раба? Не выйдет. Чужеземцам не дозволительно покупать невольников в городе. Рабы здесь дешёвые, но за них платится пожизненный налог. А какой налог с чужеземца? Скупают и уезжают.
– Я хочу поискать там Ху Цзы.
– Пустая затея. Всем известны имена знатных, ставших государственными рабами, но о нём не слышали.
– Он может быть из другой страны.
– Как же? Не понимаю, вы сказали, что он из знатного рода Южных равнин.
– Возможно, нет. Пойдём, – торопила Сона, дабы не продолжать компрометирующий разговор. Вместе они начали пробираться через бескрайнюю толпу в сторону невольничьего рынка.
День поисков ни к чему не привёл. По просьбе Соны Чжу Жу подходил к работорговцам, во внутренних шатрах которых продавались дети, но всё оказалось тщетно. От такого скопления народа в глазах уже плыло, шатры и подиумы смешались, лица различались с трудом. Было решено продолжить завтра.
– Зачем существуют рабы? – вдруг задалась вопросом Сона.
– Просто есть, всегда были, – ответил парнишка, недоумевая, отчего вообще могут существовать подобные идеи.
– Точно, для тебя это привычное дело, ты родился и воспитывался в подобных традициях.
– А бывает по‑иному?
– Возможно.
Они шли меж пьедесталов, напоследок вглядываясь в предлагаемый товар.
– Так зачем они существуют, как думаешь?
– Затем, что кто‑то должен выполнять тяжелую работу? – парень попытался подобрать подходящий ответ на странный вопрос чужестранки.
[1] Цзисы Му (祭司 jìsi – «жрец» и 母 mǔ – «мать»). «Служитель Великого Духа Му» – Священнослужитель в храме, посвященном Великому Духу‑матери всего сущего, почитаемому в Царстве Южных равнин как одному из главных духов. Изображается в виде большой змеи, окольцовывающей землю, либо в виде птицы с огненными крыльями. (прим. авт.)
[2] Цзинь Ван (от 瑾 jǐn «прекрасный самоцвет» и 王 wáng – фамилия правящей семьи Царства Южных равнин). Предполагаемый перевод: «Прекрасный самоцвет дома Ван» – столица Царства Южных равнин. (прим. авт.)
