Некий особый случай

– Помнишь, что сказал доктор в больнице? Внутри твоей головы есть некая «зараза», которая разъедает твой мозг, превращает его в кашу. Эта зараза – это, так скажем, твоя истинная сущность. Как ты уже понял, тело, в котором ты сейчас находишься, не твоё и тебе ранее никогда не принадлежало, потому что ты даже не человек. Именно поэтому тело так реагирует на твоё присутствие в нём. Если простыми словами, то ты его перегружаешь, даже если ничего не делаешь. А вот если ты что‑то делаешь, – и под «что‑то» я подразумеваю твою способность к управлению миром, – эффект перегрузки тела резко усиливается. И чем сильнее оно перегружается, тем меньше тебе остаётся времени, чтобы найти выход из этой ситуации. Да и ты сам уже наверняка заметил, что «отдача» после твоей способности разный – иногда тебя скрючивает в спираль от боли, а иногда отделываешься лишь небольшой головной болью. Зависит же это напрямую от того, как сильно ты вмешиваешься в изначальную структуру мира, меняя её на иную. Иначе говоря, если привести примеры для наглядности, то когда ты размозжил голову того гопника, то ты сильно вмешался в изначальную структуру мира, потому что он никак не должен был умирать в тот момент и его смерть именно в этот момент много на что повлияла; а вот когда ты просто создал купюры – ты почти ничего не почувствовал, это потому что появление в мире этих денег почти никак не отразилось на его изначальной структуре. И вот сейчас, зная всё это, как ты думаешь, что будет, если ты пожелаешь насильно завладеть мной, явно не самым слабым существом мироздания? – хищно улыбнулась она.

– Ясно, – устало выдохнул я. – В таком случае… кто ты?

Повисло молчание. Она смотрела на меня, а я на неё.

– А, ну да, точно. Ты ведь не знаешь такую мелочь, как я, – поникла она. – Ну да, куда там какой‑то мне до внимания существа подобного уровня…

– Эй, ну ты чего? Я уверен – ты наверняка крутая! – попытался я её поддержать.

«Ведь ты можешь спокойно и без страха общаться с таким, как я, понимая, кто именно перед тобой стоит и на что именно он способен,» – добавил я про себя.

– Да, точно, я крутая! Я самая, что ни на есть крутышка! – и сказав это, напрягла левую руку, показывая бицепс, – которого толком и нет вовсе, – а правой, в этот момент, несильно стукнула своим маленьким кулачком себя в свою плоскую грудь. – А имя мне – Эфальский манускрипт!

– Эфальский? – выгнув бровь, спросил я.

– Да. А ещё я известна, как один из семи легендарных гримуаров, отвечающий за грех алчности! – и сказав это, посмотрела на мою реакцию, которой… толком и не было. – Что, совсем не удивило?

– Не‑а, – покачал я головой.

– Хорошо, а как тебе… некрономикон? – и снова эта деформация лица с нечеловеческим оскалом и тысячей огромных клыков монстров.

– О‑о‑о, прикольно.

Её лицо в миг стало обычным.

– Пф‑ф‑ф… ужасная реакция.

– Ну уж какая есть, – пожал я плечами.

– М‑да, трэш, – покачала она головой.

– Ещё какой, – покачал я головой, соглашаясь. – А вообще, если возвращаться к изначальной теме разговора, то выходит, что ты какая‑то крутышка в местных реалиях, и поэтому если я насильно подчиню тебя, то сильно повлияю на структуру мира, а как следствие – мой срок жизни, якобы, сильно сократиться.

– Не «якобы», а сократиться. Если ты, конечно, не найдёшь выход какой‑то.

– Найду. Это не обсуждается.

– Ну, скорее всего, – согласилась она. – Тут спорить я не буду. Вопрос тут в другом: а уверен ли ты, что так сильно сократив данное тебе время, ты сможешь найти выход из ситуации?

– Уверен.

– И даже не промедлил и на секунду. Твоя гордыня не знает границ.

– Именно. Поэтому я не буду тебя подчинять насильно.

– И‑и‑и… как это связано? – не поняла она совсем.

– Насильно подчинять такую красотку – это насколько же надо быть зажатым и обиженным на жизнь чмом? Да и если говорить серьёзно… я не чувствую от тебя угрозы начиная с самого начала нашего разговора. А исходящее от тебя чувство совершенно иное. Можно сказать, даже противоположное. Словно тебя тянет ко мне.

– Ха, – усмехнулась она. – Ну и неестественное же у тебя поведение. И логика.

– А как по мне, вполне обычное.

– А насчёт того, что меня тянет к тебе, – она сделала шаг ближе, а после ещё один, и так, пока она не уперлась своей плоской грудью в мою. В это же время она встала на носочки и потянулась к моему уху, продолжив уже томным шёпотом, – тут ты полностью прав. Меня так и тянет к тебе. Полностью, – её тонкие ручки забегали по моему телу, – во всех смыслах сразу. Так бы и съела тебя… – у уха раздался щёлк нечеловеческой челюсти.

– Подавишься, – предупредил я её, после чего продолжил: – И это потому что я такой особенный, или потому что ты с пришибом?

– Ах‑ах‑ах‑ах‑ха‑ха… – рассмеялась она, отлипнув от меня. – И то, и то. Но если насчёт твоей «особенности» пока что рано знать больше, то вот насчёт моей «пришибленности» – можно и сейчас узнать.

– Ну хоть что‑то, а то чувствую себя словно игрок, которого запустили в игру, в которой нет совершенно никакого обучения и помощи новичкам. А‑ля, барахтайся как хочешь.

– Забавное сравнение. Если же касательно твоего вопроса, то да, я с пришибом, как ты выразился. Всё же я – некрономикон – один из семи легендарных гримуаров, отвечающих за грех алчности. Сам мой грех означает желание получение и изучение всего, до чего я только могу дотянуться. Не зря ведь люди назвали меня также некрономиконом – книгой, в которой есть самые страшные тайны мироздания, способные свести неподготовленного человека с ума в считанные секунды.

 

Конец ознакомительного фрагмента