Некий особый случай
– Ладно, пошли уже, – подтолкнул я сестру в спину, улыбаясь во весь рот наигранной улыбкой в предвещании грядущего очевидного веселья, потому что нельзя помещать такого, как я, и зазнавшихся мелких недоаристократов в одно место.
Сестра хотела что‑то сказать, но после моего толчка просто пошла вперёд, смотря своим мёртвым взглядом, как и всегда, вниз, лишь бы не встретиться с кем‑то случайно взглядом.
– Кстати, мы ведь в одном классе?
– Да.
«Ожидаемо. Хм… интересно, а я умный? Хотя глупый вопрос, я же красавчик. А ещё наверняка и умный. Пускай в душе немного и быдло подзаборное. Но в этом вся моя романтика! Да ведь? Точно да,» – кивнул я сам себе.
Под примерно такие мои внутренние размышления мы и топали по школьной территории, приближаясь к одному из корпусов – самому большому и находящемуся прямо по середине территории всей школы.
– Эй, сестра, я ведь правильно понимаю, что мы идём в этот корпус, а не в какой‑то другой, потому что он для старшеклассников‑выпускников? – спросил я наугад.
– Да.
«Блин, снова у неё это „да“ заело. Это уже начинает немного раздражать.»
А тем временем на нас падало всё больше взглядов проходящих учеников, а сестра опускала взгляд всё ниже и ниже, а её голос становился даже ещё тише, чем раньше.
«У‑у‑у… Так наше положение тут настолько плохо? С каждой минутой всё интереснее…»
Подойдя к главному корпусу, мы, не тормозя, вошли в него и сразу же повернули налево, а после, примерно через минуту, на право, а дальше уже была лестница, по которой мы поднялись на третий этаж. А дальше снова несколько поворотов, отчего у меня сложилось впечатление, что это лабиринт, а не школа для старшеклассников, ну и наконец‑то наш кабинет.
Сестра прошла в класс первой, а я же смог пронаблюдать, как у многих находящихся в классе резко появились ухмылке на лице и просто не предвещающие ничего хорошего для нас двоих улыбки.
«Дети – это самые жестокие существа, а подростки – это те, кто только начинает понимать, что значит эмпатия и что такое хорошо и плохо. А если учесть, что их статус аристократов им многое прощает, то… в общем, ничего в этом хорошего нет.»
И с этими мыслями я заходил в класс, осматривая и запоминая новые для меня лица.
«У‑у‑у, так всё не так уж плох, ведь у нас тут, оказывается, полно классных девчонок: рыжие, тёмненькие, блондиночки – и почти все красотки первой пробы. Прям на любой вкус. А мой вкус явно говорит о том, что они мне все по‑своему нравятся…»
Сестра прошла к предпоследней парте в углу класса и села за неё.
Решив, что лучше её пока что одну не оставлять вовсе, я подошёл к последней парте, стоявшей за партой сестры, и занял её, продолжив нагло разглядывать девчонок, что в ответ лишь гримасу отвращения, но меня это нисколько не волновало.
А тем временем, не прошло и двух минут, как к нам направилась группа из трёх наших одноклассников: двух парней и одной девушки.
«Ну вот и начинается шоу.»
Сестра решила сделать вид, что этого не замечает, а вот я наоборот – взглянул главному, как мне показалось, из их шайки парню и вызывающе ухмыльнулся.
От этого, почему‑то, вновь в голову ударила боль, но зато какой эффект!
Парень резко замер от страха, резко побледнев, а его товарищ, идущий позади него, от неожиданности врезался прямо в него и сбил с ног. А тот только и успел, что выставить руки перед падением и спасти свой нос от обильного кровотечения.
И стоило этому произойти, как весь класс разразился смехом одноклассников, наблюдавших за этим падением.
«О, выходит, что и эти троя не в самом вверху местной иерархии? Понятно‑понятно…» – закивал я сам себе.
Тем временем товарищ этого парня помог ему подняться, и парень, осматриваясь, став красным от охватившего его смущения, на всей скорости направился прям ко мне, будучи в гневе из‑за расходящегося по классу смеха, причиной которого стал он.
– Чо ты сделала, хмырь?! – чуть ли не прошипел он, эффектно ударив двумя кулаками по моей парте.
Смех в классе резко прекратился. И теперь к нам было привлечено внимание даже тех, кто до этого за нами не наблюдал.
– Эм‑м‑м… Хм… дайка подумать, – сделал я максимально задумчивое лицо, которое смог, и проведя в таком виде несколько секунд, выдал: – О! Точно! Я понял! – и видя, как у него от злости пульсируют вены на лбу, а сестра с тревожным видом повернулась на меня, договорил: – Ничего!
– За дурака меня держать вздумал, изменник?!
«Изменник – это типо из‑за наших родителей, которые чо‑то там наделали, за что их казнили? Впрочем, насрать.»
Я откинулся на спинку кресла, закинув за неё левую руку и показательно невероятно громко устало вздохнул.
– Слушай, у тебе ко мне какая‑то претензия, верно?
– Какой догадливый! – съязвил он.
– Говори прямо: да, или нет? – флегматично произнёс я со скучающим видом
Он, даже на секунду не задумываясь о том, к чему может привести его ответ, сказал:
– Да!
– Ну тогда давай устроим дуэль, – предложил я.
А в ответ на это повисло молчание. Причём, во всём классе. Полная тишина и огромное количество вытаращенных глаз, словно им родители в первый раз разрешили налить бокальчик за столом на семейном празднике, а они в это до конца не верили.
– Ну так чо, да – нет? – продолжил напирать я, слегка надменно улыбнувшись.
И первым, кто на всё это отреагировал, на моё удивление, – это моя сестра.
Она резко встала, повернулась к нам и попыталась что‑то сказать, но…
«Так не пойдёт: сядь и молчи.» – пожелал я.
И это сработало.
Она, словно став куклой со стеклянными, действительно неживыми глазами, подвинула обратно стул и села за него, так ничего и не сказав.
Столь странное поведение сестры даже привлекло к себе часть внимание толпы, но крайне не на долго.
Вот только меня это сейчас никак не заботило, ведь я в очередной раз словил отдачу своей способки – на секунду голову охватила такая боль, что в глаза потемнело, а я чуть не упал со стула, кое‑как удержавшись на нём и удержав свой невозмутимый покерфейс.
«Фу‑ух, вроде прошло…» – пронеслось у меня в голове, в то время, как для всех наблюдающих ничего и не произошло.
