Никакого зла

– Габриэль? – тихо спрашиваю я вслух, потому что от волнения забыла, что мы теперь мысленно общаемся. – Это… Это Дамиан их?..

– Этих? – тоже тихо отвечает Габриэль. – Нет, конечно. Не настолько измельчал ещё Властелин, чтобы на птичек нападать. А вон тех – да, он.

«Вон те», – отряд стражников Ромиона, один из них подвозил меня когда‑то к мужскому школьному общежитию. Все они очень живописно расставлены на площади вокруг пересохшего фонтана.

– Господи, – шепчу я, и в голове тут же раздаётся требовательное:

«Идём, Виола. Мы привлекаем слишком много внимания».

Как бы расстроена я ни была, абсурд его слов меня злит.

«Чьё внимание, здесь только статуи!»

«Это тебе так кажется. Вокруг целая армия духов, и они наверняка уже донесли о тебе своему господину. Идём, если не хочешь встречать его здесь».

«А я не хочу?»

Как по мне, что дворец, что эта площадь одинаково ужасны.

«Нет, ты не хочешь», – с нажимом повторяет Габриэль и толкает меня вперёд.

Наверное, он прав, и обо мне уже известно – ворота дворца ждут нас, распахнутые настежь. Но я всё равно спрашиваю, с опаской оглядываясь:

«Габриэль, твоя работа?»

«Духи чувствуют во мне демона», – отзывается тот.

«Ты настолько страшный?» – против воли удивляюсь я.

Габриэль в ответ только смеётся. Странно слышать его смех в моих мыслях…

А я краем глаза замечаю странный шест посреди круглой клумбы… э‑э‑э… некогда клумбы, поскольку сейчас на ней ничего не растёт. Ну, кроме разве что этого шеста. Толстого, длинного, с какой‑то кляксой у основания.

Я оставляю Габриэля смеяться и иду к шесту. Но успеваю пройти разве что шагов пять, когда прямо из‑под земли передо мной вырастает… Это человек, безусловно, но такой мелкий, такой… скользкий на вид, такой… неприятный. И пищит по‑мышиному:

– Вы куда? Вы кто такие? Проходимцам здесь не место! А ну убирайтесь, или я духов на вас натравлю!

«И этот, что ли, демонолог?» – изумляюсь я, а вслух повторяю ту же штуку, что и у ворот:

– Габриэль? Кто… это?

– Это крыса, господин, – тоном английского дворецкого, объявляющего, что на завтрак снова овсянка, отвечает демон.

– Правда? Он не выглядит, как крыса, – тоном хозяина этого дворецкого продолжаю я.

– Сейчас будет, господин.

Мгвоение спустя Габриэль брезгливо протягивает мне за хвост извивающуюся мерзкую серую крысу.

– Прошу, господин.

– Что же ты наделал, Габриэль, – укоризненно говорю я, стараясь не смотреть на крысу. Уж насколько он человеком был противным… – Как же теперь это… Эта крыса покажет нам дорогу к Дами… Властелину? Немедленно преврати его обратно.

– Как скажете, господин, – отзывается Габриэль и со всей силы швыряет крысу оземь. Встаёт та уже человеком, и краше он от превращения не стал. Зато его манеры изменились кардинально!

– В‑ваше… М‑милорд! – блеет он, падая на колени и пытаясь взять меня за руку, поцеловать. – Г‑господин, я же н‑не знал, что в‑вы…

– Чего он не знал, Габриэль? – Я пячусь к демону. – Он головой повредился?

– Нет, господин. Он так выказывает вам своё почтение. Вам пора бы привыкнуть.

Человек‑крыса тут же умолкает и изумлённо переводит взгляд с меня на Габриэля.

– Ты смеешь сомневаться во мне, демон? – как можно небрежней бросаю я.

– Что вы, господин, конечно, нет. Прошу прощения, если вам так показалось, – елейным голосом отзывается Габриэль. И тут же совсем другим тоном: – Ты! Вставай. Моего господина ждёт Властелин. Покажи дорогу.

– Д‑да, милорд! – снова «включается» крыс. – К‑конечно, господин! Сюда, Ваша Светлость!

На этот раза я даже не спрашиваю, обязательно ли было это представление. Но Габриэль всё равно добавляет: «Да, Виола. Это теперь другой мир, играй по его правилам». Я знаю, что то, что он говорит – верно, но…

Ничего. Я изменю всё это. Я верну…

И жуткая мысль мелькает, как молния: «А есть ли ещё что возвращать?»

– Сюда, господин, – зовёт крыс, и Габриэль снова подхватывает меня под локоток. А я, наконец, вижу, что там за клякса, тень висит у шеста.

Туан. Голый по пояс, со спиной крест‑накрест испещрённой открытыми ранами, прикован к шесту, висит на нём, закатив глаза.

– Чт‑что это? – вырывается у меня.

– Это? – крыс сплёвывает и морщится. – Это раб, не выполнивший приказ нашего Повелителя. – И смотрит на меня, заглядывает в глаза: мол, ну как? Страшно? Если и ты не выполнишь, с тобой то же будет!

– Хотите, я его убью, господин? – встревает Габриэль. И снова так по‑свойски, так обычно это говорит, что я невольно улыбаюсь и грустно спрашиваю:

– Кого из них?

– Можно обоих.

– Г‑господин! – вскрикивает крыс и снова бросается передо мной на колени.

– Я хочу увидеть Властелина. Сейчас, – твёрдо говорю я. А про себя добавляю: «И сказать ему всё, что я о нём думаю».

И, конечно, Габриэль сразу же отзывается: «Ты уже и так всё сказала, фея. Куда больше!»

И он снова прав.

Мы идём по пустым и точно так же, как улицы, украшенным статуями коридорам. Кажется, у Дамиана появилось новое хобби – скульптура. Скоро сад камней заведёт…

Тишина и пустота невольно навевают мне мысли о театре Изабеллы. Точно так же эхом отдавались там мои шаги, точно так же мой провожатый пытался слиться с тенями… Неужели любовь к тишине и пустоте – общая для злодеев? Почему? Я же помню, как по этим же коридорам сновали слуги, придворные приветствовали Ромиона или пронзали взглядами Дамиана, юноши посылали мне обещающие взгляды… Ещё месяц назад здесь было солнечно, ярко и уютно, а сейчас… Зачем это Дамиану?

Когда мы оказываемся у танцевального павильона, я чуть не вскрикиваю от неожиданности. Музыка, больше похожая на похоронный вальс, нахлынув, погружает меня в серую безнадёгу и чёрную тоску. Я хватаюсь за сердце, перед глазами пляшут алые и чёрные пятна, которые чуть погодя превращаются в танцующие пары, такие же весёлые и довольные, как некогда на балу злодеев. Я отшатываюсь к выходу.