Никакого зла

Габриэль шипит, хватает крыса за руку и довольно грубо втолковывает, что его господин желает видеть Властелина сейчас же, а не на балу танцевать.

Меня тем времнем ловят за локоть. Мужчина в элегантном костюме из чёрного бархата с атласными вставками смотрит на меня и улыбается гнилыми зубами.

– А что это у тебя за дух, красавчик?

– Габриэль! – как можно спокойнее зову я, морщась от жуткого запаха гнили.

Алые глаза мужчины расширяются, а костлявая рука больно сжимает мой локоть.

– Это демон! Как? Как ты это сделал? Раскажи мне!

– Габриэль! – громче (и истеричнее) зову я.

– Говори, мальчишка!

– Господин, – Гаюриэль появляется за спиной мужчины и аккуратно, как дохлую мышь, поднимает его за воротник.

Сверкает яркая вспышка. Замолкает музыка. Пары останавливаются и смотрят на нас… на меня.

– Господин, – повторяет спокойный, как удав, Габриэль, подходя ко мне и беря за руку. – Я прошу прощения, но продумывая ваш костюм, я совсем забыл про запонки. Вы же не можете появиться перед Властелином без запонок, – чопорно добавляет он, скрепляя манжеты моей рубашки серебряными запонками с алмазными вставками.

«Ты превратил его в!..»

«Да, фея, – перебивает демон. – Так надо. И лучше продолжай играть, или я превращу в украшения всех в этом зале, включая слуг».

Это он меня так успокаивает. Душка Габриэль!

– Отлично, – я отважно окидываю взглядом зал, замечаю пустующий трон (Ромиона!), лежащую на подушке корону (не Ромиона). – Ну? Мне ещё долго ждать встречи с Властелином?

– С‑сейчас, г‑господин, – выныривает откуда‑то из‑под локтя Габриэля крыс. – П‑пойдёмте.

– Господин, если этот человек вас утомляет, то в нём нет никакой необходимости, – говорит демон, когда мы торжественно идём через весь залитый светом сотен свечей зал. Перед нами расступаются, нас провожают взглядами, изумлёнными и испуганными. Особенно меня. – Дорогу могу показать вам и я, – заканчивает Габриэль.

– Конечно, – скучным тоном отвечаю я. – Можешь. Но это будет совсем не вежливо – ввалиться к Властелину вот так, не представившись. Для чего здесь ещё слуги? Пусть хотя бы объявят меня, как положено.

Габриэль тихо смеётся.

– Да, господин.

А дрожащий крыс немного приободряется. Он даже рискует, забрав у кого‑то с подноса бокал, предложить мне вино.

– Мой господин это не пьёт, – цедит Габриэль.

– Я н‑не знал, – лепечет крыс и чуть не бегом припускает дальше, по лестнице из зала наверх, к жилым покоям.

Дамиан занял комнаты брата, понимаю я, когда крыс приводит нас к кабинету Ромиона. Ну конечно, королевские покои наверняка самые удобные, а статус для Дамиана сейчас – всё. К тому же… он ведь теперь король.

Крыс скребётся в дверь, потом под взглядом Габриэля открывает её, тихонечко‑тихонечко. И тут же отскакивает.

– А представить! – шипит Габриэль.

– Оставь его, – прошу я и перешагиваю порог.

В коротком коридорчике темно и так же всё заставлено книжными шкафами. Да, а я‑то думала, что Дамиан везде поначертит свои любимые схемы да раскидает кровавые останки, как в своей комнате в общаге. Нет, здесь так же чисто, как раньше. Только душно и очень темно.

Я иду дальше – в самом кабинете тоже ничего не изменилось. Точно так же горит камин. Так же завешаны тяжёлыми портьерами окна. Такой же массивный стол теряется в тенях. Только кресла у камина пустуют, и я на мгновение теряюсь. Может быть, Дамиан в спальне? Одна из дверей кабинета наверняка ведёт в спальню: когда она была открыта в прошлый раз я мельком видела кровать. Да, сейчас же поздно, Дамиан скорее всего отдыхает… И что? Мне будить его? Или ввалиться так? Я же крутой маг, демона приручила… чил. Мне же море по колено.

Я оглядываюсь – Габриэль, прислонившись к стене, привычно изображает мебель. И смотрит куда‑то мимо меня.

Я оборачиваюсь, и тут же тени у каминной решётки шевелятся, удлиняются, встают… Я прижимаю руку ко рту, давя не то вздох, не то крик. Это… это когда‑то было Дамианом, когда‑то в другой жизни, сейчас же оно не лучше чудовища у ворот, длинное, чешуйчатое, ужасное. Змеиная голова тянется ко мне, оцепеневшей, раздвоенный язык шелестит, касается моего подбородка, а ярко‑жёлтые глаза с вертикальными зрачками смотрят холодно, оценивающе.

Я не знаю, зачем я это делаю. Наверное инстинктивное желание отгородиться – я поднимаю руку и касаюсь этой чешуйчатой мерзкой головы, одновременно отшатываясь. Голова холодная. Ледяная даже. Я отдёргиваю руку, отсупаю ещё на шаг – дальше некуда, дальше стена. И закрываю глаза. Как в детстве – когда очень страшно, но можно зажмуриться и представить, что ужаса нет, можно позвать папу…

Какая я была дура, раз думала, что эту мерзость, этот ужас можно исправить! Какая я была…

– Кто ты? – вдруг разрывает дрожащую тишину хриплый, но такой знакомый голос.

Я осторожно приоткрываю один глаз.

Дамиан, исхудавший, измождённый Дамиан в чёрной атласной пижаме босиком стоит рядом – только руку протяни. И смотрит на меня потерянно, тоскливо, устало.

– Кто ты? Я тебя знаю? Мне кажется, что да, – он подходит ещё ближе. И ещё.

Мы стоим вплотную, я слышу его дыхание, слышу, как бьётся моё сердце. Только моё.

– Я… Дамиан?

Он вздыхает и вдруг обнимает меня, крепко‑крепко, со всей силы, так, что больно становится дышать. Я замираю, даже задерживаю от удивления дыхание, и чувствую, какой же Дамиан холодный. Нет, даже ледяной, хотя в комнате очень тепло, почти жарко. И душно.

– Эм… Властелин? Повелитель? Или как там тебя? Дами? – шепчу я, но он не отзывается. – Ты совсем замёрз. Пойдём… м‑м‑м… пойдём к огню.

Он послушно идёт, когда я подталкиваю его к камину, но так и не выпускает меня, наборот, прижимается ещё крепче, особенно к открытой коже. И, кажется, теплеет.

Я усаживаю его на ковёр – точнее, мы садимся на ковёр, и если вспомнить, что я нынче парень, поза получается довольно двусмысленная. Но Дамиану, кажется, всё равно.

«Габи, что с ним?!»

«Я же говорил: в его груди сейчас бездна. Голодная. Он становится ещё злее, когда ты далеко, и эта злость его морозит», – отзывается демон. За всё это время он так и не пошевелился.

«А я, значит, его личный обогреватель?»

«Да, примерно так»

«И если бы я не вернулась, он бы умер от холода?!»

«Нет, но стал бы… воплощением зла. Холодного и неживого. Это… Боюсь, фея, ты не поймёшь. Просто поверь, зрелище неприятное»

Я снимаю плащ, кожаную куртку под ним, растёгиваю ворот рубашки и засучиваю рукава.