Никакого зла

– Уведите их. Потом решу, что с ними делать. Всё, аудиенции на сегодня окончены.

Потом Его Темнейшество (или как его правильно величать?) самолично показывает приготовленные для меня покои. По иронии, это оказываются те же комнаты, где я жила месяц назад.

– Тебе нравится? – требовательно спрашивает Дамиан, останавливаясь у окна гостиной.

– Угу.

Дамиан жестом приказывает слугам исчезнуть, что они и делают – думаю, с удовольствием. Я бы тоже очень хотела сейчас исчезнуть.

– Ты такой хрупкий, – говорит Дамиан, когда дверь за последним лакеем закрывается, а Габриэль снова сливается со стеной. – Я должен привыкнуть обращаться с тобой бережно… Тебе больно?

– А статуям больно? – тихо спрашиваю я. – Когда живые люди преращаются в камень – им больно?

Дамиан усмехается.

– Какая разница. Тебе и их жаль?

– Да.

Дамиан улыбается – почти прежней улыбкой, задумчивой и немного грустной – и подходит ко мне.

– Это очаровательно. Я нахожу твою жалость очаровательной. Это такой интересный контраст между тем, что я вижу вокруг – и тобой. Ты великолепен, Виил. Знаешь, что я хочу? Видеть это выражение лица чаще – может, мне стоит пытать этих гоблинов? Ты будешь упрашивать меня остановиться, ведь так? И смотреть на меня. Вот так. Ты…

Я отвешиваю ему пощёчину до того, как он успевает продолжить. И краем глаза вижу, как отодвигается от стены Габриэль.

Дамиан прижимает ладонь к покрасневшей щеке, поворачивается… Я отшатываюсь от его взгляда и стискиваю зубы. Ну уж нет, не дождёшься. Я перед тобой на коленях ползать не стану.

– Я же сказал, не смей на меня нападать, – тихо, угрожающе тихо говорит Дамиан. – Я твой Властелин и повелитель, и ты…

– Ты не мой Властелин и уж тем более не повелитель. И я тебя не боюсь.

Дамиан замирает, потом снова улыбается – так же задумчиво‑грустно.

– Нет. Не боишься. И это мне в тебе нравится. Но учти, Виил, ещё раз поднимешь на меня руку, я казню кого‑нибудь… кого‑нибудь. На твоих глазах. Видишь ли, я не хочу, чтобы ты сломался, ты для меня важен. А другие… другие не важны. – Он потирает щёку. – Ясно?

– Да, – угрюмо отвечаю я.

– Превосходно. Теперь эти комнаты – твои, но спать ты будешь со мной.

– Я не!..

– Покажешь, кого мне казнить, или я сам выберу?

– Хорошо. Я сплю с тобой, – сквозь зубы отвечаю я.

– Великолепно. До вечера я в лаборатории. После одиннадцати ты должен быть в моей спальне. Или я прикажу духам убивать – у меня много духов, даже твой демон не справится с таким количеством.

«Вообще‑то, мне это и не нужно, мне достаточно им приказать, – встревает Габриэль. – Но пусть он об этом не знает».

– Всё ясно, Виил?

– Да.

– Дамиан. Назови моё имя. Мне нравится, как ты называешь меня по имени.

– Дамиан, – вздыхаю я.

– Хорошо. Я прикажу, чтобы обед тебе принесли сюда. Ешь хорошенько, мне не нравится, что ты такой худой. Вдруг ты умрёшь от истощения? Не смей умирать.

– Хорошо‑хорошо…

Когда Дамиан уходит я дожидаюсь, когда принесут обед, потом очень настойчиво отсылаю слуг (они не менее настойчиво пытаются мне угодить) и подхожу к Габриэлю.

– Ты же знаешь самый быстрый способ оказаться во дворе? Габриэль, пожалуйста. Мне нужно там быть сейчас. Ты клялся. Габриэль…

– Успокойся, – усмехается демон. – Клялся так клялся. Идём, – и, как до этого дома, он берёт меня за руку, я делаю шаг… и снова в домашних туфлях проваливаюсь в снег! Да что сегодня за день такой?!

– Теперь, полагаю, ты попросишь его освободить? – Габриэль останавливается у шеста, смотрит на Туана. Тот, кажется, без сознания. – Напомню, он – волшебник, который наложил на тебя заклинание подчинения. Ты его ненавидела.

– Прекрасно, Габриэль, давай мы его сейчас спасём, а потом я продолжу его ненавидеть?

– Властелин будет не доволен.

– Да плевать!

– А ты знаешь, – Габриэль гладит цепи, и те, словно живые, извиваются, ползут… Туан со стоном падает на стылую землю. – Мне ведь это тоже в тебе нравится, – продолжает демон, – ты отчаянная.

– Да, да, да, – шепчу я, садясь рядом с Туаном. – Габи, верни нас теперь обратно, пожалуйста!

До вечера Габриэль проявляет своё искусство целителя. Туана обтирают, отмывают, потом отпаивают (мы, по очереди) какой‑то дрянью. Потом я, наконец, обедаю – хотя всё давно остыло, но что уж!

– Спасибо, что помог, – говорю я потом, сидя у кровати Туана. – Правда. Спасибо.

– Не за что, – усмехается Габриэль. – На самом деле, он маг жизни, а тебе сейчас нужно его волшебство.

– Ты с ума сошёл, он не будет мне помогать!

– О, ну я бываю очень убедителен, – смеётся Габриэль.

Туан стонет, поворачивается ко мне, с трудом открывает глаза.

– П‑повелитель… – Он щурится. – Гд‑де?.. Я… Я д‑должен в‑вернуться!

– Куда? К столбу?

Туан пытается сесть, но всё время съезжает на подушках, а дрожащие руки его не держат.

– К‑кто вы?

Я стягиваю перчатку и уже своим голосом отвечаю:

– Здравствуй, милый. Узнаёшь?

Туан вздрагивает, оглядывается, видит Габриэля и пытается выбраться из кровати.

– Иди, Виола, – спокойно говорит демон, и одеяло стягивает Туана, как смирительная рубашка. – Мы побеседуем с юным драконом. Иди, Властелин ждёт.

Туан пытается что‑то сказать, но из его рта не вырывается ни звука.

– Ну как ощущение? – не выдерживаю я. – Приятно? Ты делал со мной то же самое.

– Иди, Виола.

Я надеваю перчатку и напоследок прошу Габриэля:

– Только ты не убей его, ладно?

– Не волнуйся, – улыбается демон. – Не убью.