Никакого зла
«Ну предал тебя демон? – размышляю я, идя по пустым сумрачным коридорам в свои комнаты. – Так с кем не бывает! Ты же ему и так не верила. И потом, другом он твоим не был, что ты от него ждала? Бедняга зовёт тебя «господином», кланяется и исполняет твои приказы типа «избавь меня от того‑то и того‑то». Замучился он, устал! Гордый, вот и чудит. Скучно стало».
«Скучно? – отвечаю я сама себе. – Ну я его развеселю. Ну я его при встрече так развеселю!»
«Так он же всесилен»
«Вот именно», – вставляет Габриэль, невежливо вмешиваясь в мой «разговор».
«Габи, я тебя честно предупреждаю, только появись мне сейчас, только появись, и твоё всесилие тебя не спасёт!»
«Мне очень хочется узнать, что же ты сделаешь?» – смеётся демон.
«Сейчас узнаешь!»
Правда в том, что я и сама пока не знаю, что я сделаю, но обязательно придумаю, когда вернусь в свою гостиную. Подальше от Дамиана, а то он, кажется, сошёл с ума. Впрочем, он и раньше был не шибко в себе, но сейчас ещё и буйствует.
Оказывается, демонолог действительно обязан исполнить данное обещание. Закон Астрала. Дамиан выслушал мою просьбу с каменным лицом, спокойно поинтересовался, какого демона мне сдался Ромион, получил невразумительный ответ: «Да просто так. Хочу!» И принялся крушить всё вокруг. Правда, сначала попросил меня выйти. Ну, то есть, как – «попросил». Кажется, это был крик души: «Виил, исчезни, а то я тебя сейчас убью!» Примерно то же хотела бы я крикнуть и ему, но из нас двоих сила и желание убить есть только у Дамиана, так что… исчезла я. На всякий случай. А то разок он заклятьем в меня угодил, пока я к двери бежала – браслет до сих пор никак не остынет.
Тяжела жизнь с Тёмным Властелином…
В моих комнатах Габриэля, конечно же, нет. Решил всё‑таки не испытывать моё терпение – мудро. В таком состоянии я могу назло ему вывалиться из окна, и пожалеть об этом только когда приземлюсь во дворе.
Зато в спальне есть очень грустный Туан. Одетый в лёгкий домашний костюм – рубашка и брюки очень напоминают пижамные – Туан сидит на подоконнике, глядя во двор. Во дворе кружатся снежинки, сверкают в свете факелов. Больше ничего интересного там нет, и уж совсем ничего, что могло бы заставить расплакаться – Туан сидит к окну вполоборота, и я вижу, как блестят слёзы на его щеке.
На мгновение меня прошибает острая жалость: бедняга так рвался к тому, чтобы обратить мир во зло, а теперь страдает… А потом я вспоминаю, при чьём деятельном участии я сделала то, что сделала, и как сама однажды сидела у этого окна, глотая слёзы. И что сказал потом Туан, войдя и застав меня в таком виде.
Кого я жалею?
– Привет, – небрежно бросаю я, закрывая дверь и опускаясь в кресло у горящего камина. – Вижу, тебе похорошело.
Туан оборачивается и огревает меня ненавидящим взглядом. Я ловлю его и усмехаюсь.
– Взаимно, я тебя тоже не люблю.
– Повелитель… что‑нибудь приказывал на мой счёт? – глухо говорит Туан, не шевелясь.
– Да он о тебе и думать забыл, – отмахиваюсь я, забираясь в кресло с ногами. – Даже имя твоё не знает. И вообще, ты ему только как транспорт нужен. Ездовой дракон. Круто, да?
Туан закрывает глаза и отворачивается к окну.
– И вот этого ты хотел? – рассуждаю я. – Стать его рабом? К этому ты стремился?
Туан молчит. Ненавижу, когда молчат в такие моменты. Как будто отгораживаются, как будто не хотят меня слышать. Допускаю, что Туан меня не только слышать, но и видеть не хочет – но уж нет, пусть слушает! Я его терпела, я его дурацкие приказы исполняла, теперь пусть он мучается. Нет, мне его не жаль! Не. Жаль. Совсем.
– Ну правда, как тебе – ты же добился своего. Чего не радуешься? И я ещё спасать тебя должна. Я? Тебя? Ну что ты там бормочешь? Как я тебя бедного достала?!
– Ты ничего не понимаешь, – громче повторяет Туан, поворачиваясь ко мне. У него пронзительные глаза, и до этого яркие, а сейчас словно светятся. – Ничего.
– Ну куда мне! – фыркаю я. – Это ты у нас самый умный. «Я Властелина взращу, я его контролировать буду!» Ну как? Подчиняется он тебе?
Туан снова отворачивается, и я не выдерживаю – встаю и иду к нему. Чую, будет драка. Сейчас ещё чуть‑чуть себя накручу…
Туан снова оборачивается. Молча. С ненавистью смотрит.
– А я тебя тоже ненавижу, – говорю, глядя ему в глаза. Мне страшно: на меня ещё никогда так не смотрели. С таким желанием… чтобы меня не было. Чтобы мне было плохо. Чтобы я сгинула. – Ненавижу, потому что это ты во всём виноват. – Неправда, я так не думаю! Но сейчас мне хочется говорить гадости, ударить эту ненависть больнее, чтобы она исчезла, она, а не я. – Ты сделал это с Дамианом, из‑за тебя он такой. И в следующий раз я оставлю тебя висеть на том столбе. Или куда он ещё тебя повесит. Потому что ты это заслужил. Дамиану на тебя плевать. Он мне сам говорил. Говорил, что в мире найдётся другой дракон, если тебя не будет, так что ты…
Я так увлеклась, что не заметила, как взгляд Туана изменился: ненависть сменила страх, страх – ужас, а потом – ярость. И сами глаза меняются тоже – полыхают алым, лицо вытягивается, руки сверкают золотом…
Рыча, Туан бросается на меня.
Отпрянуть я успеваю, но спотыкаюсь о ковёр – в итоге мы летим на пол вместе, я и Туан. Туан ещё и никак не может определиться с формой: от него несёт пеплом и душит жаром, вцепившиеся мне в шею ногти удлиняются и заостряются, царапаются так больно, что я чувствую, как по спине, к лопаткам что‑то течёт, и тут же понимаю: кровь.
Кажется, этот неудачник‑дракон решил меня убить.
Нет, я конечно, не думаю так стройно, катаясь с ним в обнимку по полу и пытаясь стучать головой Туана о все более‑менее острые предметы вроде ножки кресла. Я в это время вдохнуть пытаюсь. Но просто сам способ – изумителен. Был бы Туан вменяем, снял бы с меня перчатку и приволок к Дамиану, пока Габриэль где‑то бродит. Но нет, Туан решил всё сделать сам. И у него бы получилось, обязательно бы получилось – я уже теряю сознанию, перед глазами темнеет, а в ушах звенит.
Так что свист плети я пропускаю. Туан в это время сидит на мне, душит, но от удара вздрагивает, разжимает пальцы…
Снова свистит плеть. Жуткий звук.
Туан скатывается на пол, под ноги замахивающемуся Дамиану, сжимается в комок. Когда плеть опускается ему на спину, разрывая рубашку, он только вздрагивает. Дамиан с каменным лицом снова замахивается – и я, откашлявшись, решаю, что с меня хватит.
Хорошо, что Дамиан замирает, когда подлезаю ему под руку – получить бы этой плёточкой мне не хотелось. Там ещё что‑то вроде серебряных игл на концах кожаных «хвостов». Чёрт возьми, он этим постоянно Туана бьёт?!
Дурацки улыбаясь, я говорю:
– Это я первый начал!
Дамиан отшвыривает плеть – она красиво исчезает прямо в полёте. Рассыпается синими искрами.
– Что – начал?
