Никакого зла
– Ну, мы разговаривали, а потом я нелестно отозвался о, – я смотрю вниз, на неподвижного Туана, – о нём. Очень нелестно. Так что всё справедливо. Не бей его больше, ладно?
Страшно подумать, как на моём нынешнем лице смотрится выражение кота из Шрека, но своё оно отыгрывает: Дамиан морщится, потом улыбается и, наконец, смеётся. Долго, так долго, что я начинаю думать, не истерика ли это.
Всё ещё смеясь, Дамиан пинает Туана.
– Вставай, дракон. И если ты ещё раз хотя бы подумаешь о том, чтобы причинить вред моей игрушке…
Игрушке? Игрушке?!
Оп‑па, меня с фаворита до игрушки понизили. С чего бы это?
– …я буду убивать тебя долго, так долго, чтобы всем вокруг, кого такая же мысль посетит, было понятно, что я сделаю, если они решатся на что‑то подобное.
По‑моему, Дамиан заговаривается. Но зато пафосно и, ну, с чувством.
– Не надо, повелитель, – отвечает Туан. – Я больше никогда не посмею тронуть то, что принадлежит вам.
«То, что принадлежит…»
Короче, эта парочка друг другу подходит.
– Прекрасно, – роняет Дамиан, оглядывая Туана. – Вижу, ты уже оправился. Отлично, завтра мы летим к феям в Сады.
– А меня возьмёте? – воодушевлённо бросаю я. – Ну пожалуйста, Дамиан, ты же обещал свозить меня в Сады, а то я там никогда не был!
Туан моргает, но в целом, выражение лица у него нечитаемое. А вот Дамиан морщится.
– Нет. В другой раз. Завтра тебе будет чем заняться.
– То есть? – холодея, интересуюсь я. Что он опять выдумал?
– Ну ты же захотел моего брата, – ворчит Дамиан. – Ты его получишь. – И, глядя на меня, добавляет: – В ошейнике. Рабском.
– А… Но…
– Ты же не думал, что я позволю моему старшему брату свободно разгуливать по дворцу и колдовать направо и налево?
– Нет? Нет, но…
– Ты настолько дурак! – вздыхает Дамиан, и на лице Туана мелькает улыбка.
Боже мой, что Ромион на это скажет?!
– А может…
– Не может! И хватит об этом. Сейчас ты сопровождаешь меня на приём к… этому… как же его… Какому‑то герцогу, я забыл имя. Да, и надо будет сшить тебе одежду поприличней…
– Но может, всё‑таки…
– Я сказал: хватит!
Комната от крика вздрагивает, Туан вздрагивает, одна я уже привыкла.
– Ладно‑ладно, идём.
Но Ромион меня убьёт…
Приём у герцога «Как‑его‑там». Картина маслом: танцы, роскошь, алмазные цветы в вазах, певица на возвышении, задник позади неё представляет лес, а она, наверное – нимфа. Дамиан, сидя в кресле, подперев щёку рукой, скучающе на всё это смотрит. Рядом – я, тоже в кресле и в такой же позе.
– Напомни, зачем мы сюда пришли?
– Да демоны его знают, – зевает Дамиан, выдувая из указательного пальца лепесток пламени. – Виил, дай руку, мне холодно.
Я, тоже зевая, протягиваю.
– Может, тогда ну его? Спать охота.
Дамиан молча смотрит на шепчущихся лордов у противоположной стены.
– А, ну да, точно, вспомнил. Виил, тебе тут нравится?
– Не‑а.
– Но красиво же? И роскошно.
– Ну… да…
– Моё будет.
Я с тихим стоном откидываюсь на спинку кресла, а Дамиан вздрагивает.
– Виил? Ты не сломался?
– Ещё нет, но уже вот‑вот. Может, займёшься покупкой дома завтра? Серьёзно, я уже не могу тут сидеть.
– Покупкой? – ухмыляется Дамиан. – Кто говорит о покупке? Виил, видишь этих господ? – Он кивает на шепчущихся лордов. Среди них и хозяин замка, Безымянный герцог. – Сейчас они будут меня убивать.
– А‑а‑а… А можно я пропущу это животрепещущее действо? Меня воротит от вида крови. Серьёзно, Дамиан!..
– Успокойся, Виил, крови не будет. Но разве что чуть‑чуть. Они попытаются меня отравить. Смотри.
Как раз сейчас герцог просит минуточку внимания и произносит тост за Властелина. Все тут же бросаются к бокалам. И дружно пьют, славя этого самого Властелина. Дамиану тоже подносят бокал, почтительно, с глубоким поклоном. А потом – и мне.
Дамиан пьёт, я только взбалтываю вино, потом ставлю бокал на пол.
– Смотри‑смотри, – шепчет Дамиан и, картинно выронив бокал, падает в кресло. Типа умер.
Я снова принимаю скучающую позу – я единственная, потому что остальные сначала замирают, потом начинают суетиться, кто‑то подбегает к Дамиану, дёргается: взять‑не взять его за руку? Наконец, решается, берёт, щупает пульс, громко вопит от радости: «Ура, Властелин мёртв!»
– Кретины, – шепчу я, но меня никто не слышит. К Дамиану кидаются остальные лорды, все с кинжалами: видимо, задались целью хоронить своего Властелина в закрытом гробу.
Дамиан до последнего лежит, не шевелясь – но первый же замахнувшийся обращается в камень. А Властелин картинно восстаёт из мёртвых.
Итог: немая сцена. Каменная. Половина королевских придворных заколдована. Симпатичная скульптурная композиция, Гоголю в его «Ревизоре» и не снилась…
– Нет, ты видел их лица? – Всё никак не успокоится Дамиан, уже дома, ведя меня к себе. – Видел? А глаза?!
– Видел…
– Пожалуй, поставлю этого герцога в гостиную вешалкой!..
– Все злые маги ставят своих врагов вешалками.
– Эх, ты прав. Не хочу повторяться. Но какой у него был взгляд, ха‑ха!
Ха‑ха.
