Никакого зла

Поэтому да, лягушки у меня на одежде везде, и да, это намёк, а не повод всяким демонам надо мной смеяться!

Впрочем, сейчас есть проблемы поважнее оскорблённого самолюбия.

Я сажусь на корточки.

– Слезай.

– Послушай, фея… – лениво начинает демон, но я ставлю его на землю до того, как он успевает снова уцепиться за моё пальто когтями.

Старое кладбище густо заросло травой, а сейчас, после дождя она ещё и мокрая. Габи тут же получает свою порцию осенней «росы» и начинает вылизываться – словно настоящий кот – да ещё и трясти лапой, к которой прилипла жёлтая травинка.

– Показывай, куда идти, – тороплю я.

Кот продолжает умываться. Вдумчиво. Тщательно, полностью отдавшись действию.

– Габриэль!

– Я же сказал, – зевает кот. – Ищи крапиву. У могил. Что тебе непонятно, фея? Иди ищи.

Я оглядываю утонувшее во тьме кладбище: луч моего фонаря (хоть его я дома, как зонтик, не забыла!) выхватывает тропинку меж могильных камней и вдобавок чьи‑то неясные тени. Рядом что‑то трещит, постукивает и шепчет. Картинка для ночи ужасов, не хватает только мертвецов с их «Уэ‑э‑э!» и ведьм у котла.

– Крапива в десять вечера. Габриэль, ты издеваешься?

Демон продолжает вдумчиво вылизываться.

Я оставляю его сторожить сумку, из которой загодя вынула пакет и ножницы, и прохожусь меж могил. Да, кресты и могильные камни заросли травой, естественно, это же старое кладбище, но трава эта сейчас уже сухая, и потом, как я ночью узнаю в ней крапиву?..

– Фея… – фырчит Габриэль. – В травах не разбирается… Стыдись… Да вон, глянь, слева от тебя.

Ближайший ко мне камень начинает светиться зелёным. Фосфорическим зелёным. Я сажусь рядом с ним на корточки и срезаю всю траву, до которой дотягиваюсь – дома разберусь, какая из неё крапива.

Свечение перекидывается на крест справа…

– Габриэль, уймись.

– Я ничего не делаю.

Удивлённо поворачиваюсь к нему, а камень рядом вдруг вздыхает и восторженно шепчет:

– Там кот разговаривает!

«Да? А тут камень», – ошеломлённо думаю я, встаю и оглядываюсь.

– А вдруг она ведьма? – отвечает крест. И громче: – Вы ведьма?

– Она ещё не определилась, – усмехается Габриэль, продолжая умываться.

– Габи! Заканчивай!

– Это не я, – фыркает кот.

Я заглядываю за камень. Обхожу могилу, тщательно высвечиваю каждый её сантиметр фонарём. И вторую тоже. Никого.

– Габи!

– Что?

– Точно ведьма, – вновь шепчет крест. – Она даже не испугалась, видишь?

– А может, у меня папа гробовщик? Почему же сразу ведьма? – интересуюсь я в сумрак за могилами. Потом поднимаю голову…

Мальчишки лет одиннадцати. Сидят, милые, на тополе, улыбаются. Во все тридцать два зуба каждый, ярко сверкая клыками. Красавцы.

– Слезайте, – устало говорю я, приглушая яркость фонарика. – Вы почему не в школе?

– А ночью школа не работает, – резонно отвечает один, а второй скалится ещё усерднее и вдруг начинает завывать:

– Мы всех учителей покусали, и они превратились в зомби, мы сейчас и тебя покусаем – буэ‑э‑э‑э!

Я прибавляю яркости и старательно свечу фонарём ему в лицо.

– А знаешь ли ты, о юный вампир, что этот фонарь освящён самим Папой Римским, так что от его света ты уже должен обратиться в пепел… Короче, слезайте по‑хорошему или мой демон вас снимет.

– Ух ты! Настоящий демон? – хором восклицают мальчишки. – Пусть снимет!

– Легко, – отзывается Габриэль, и ребята мгновенно оказываются на земле, а этот рыжий нахал даже не перестаёт умываться.

– Кру‑у‑уто! – ахают мальчики. – Ведьма, а нас научишь?

Габриэль опускает лапу, поворачивается к нам, минуту внимательно оглядывает ребят, потом начинает вылизывать вторую лапу.

– Нет. Не научит.

– А почему?

Меня интересует тот же вопрос, но я знаю, что если задать его, Габриэль пустится в пространные объяснения о роде людском, о нашей предсказуемости и… У демонов странное чувство юмора. Просто поверьте. И не связывайтесь.

– Ребят, может, лучше найдёте мне здесь крапиву? Очень надо.

– Для зелья? – догадывается кто‑то из мальчишек. – А что ты будешь варить?

– Какую‑то отраву, – честно отвечаю я и протягиваю ему ножницы.

Мальчишки снимают накладные вампирьи зубы, забирают ножницы и деловито приступают к заданию. Я смотрю, как они ползают между могил, как безошибочно находят крапиву, аккуратно срезают её и кладут в мой мешок… И меня начинают терзать смутные сомнения… А что, в школе юных ботаников учат находить крапиву среди сена поздно вечером без фонаря? Я хорошо учусь, но, признаюсь, вот так сразу бы не справилась – в темноте, на кладбище, осенней ночью…

– М‑м‑м, ребят, а вы кто такие?

– А мы ведьмам свои имена не говорим, – отзывается один, а второй добавляет:

– А то заколдуешь.

– Э‑э‑э…

Габриэль фырчит – кажется, он так смеётся.

– А где вы живёте, – пробую я, – тоже не скажете?

– Не‑а. А то ты придёшь и убьёшь нашу бабушку.

– Почему бабушку? – окончательно теряюсь я.

– Ну, в «Красной шапочке» волк тоже сначала дорогу спрашивал, а потом убил бабушку.

– Но я… Я же не волк.

– А кто тебя знает? – фыркает один, а второй, улыбаясь, отдаёт мне полный пакет. Потом добавляет:

– Вдруг ты только притворяешься? А на самом деле страшный и ужасный оборотень?