Никакого зла

– Фея она, – отзывается Габриэль уже в своём обычном (ну, обычном для меня) человеческом обличье. – И тебе это отлично известно, – он щёлкает пальцами, и мальчишки пропадают. Только два сверкающих золотом листка кружатся, плывут по воздуху… – Выходи, дракон. Попытка была хорошая, но этот фокус повторяют уже тысячу лет все маги жизни. Скучно.

Габриэль как всегда…

Когда из‑за тополя появляется Туан, я даже не… Да ладно, чего греха таить – я удивляюсь! И ещё как!

Я, не Габриэль. Демон словно того и ждал.

– Властелин послал? – интересуется он почти миролюбиво.

Туан смотрит на меня, и его глаза сверкают золотом. В декорациях кладбища выглядит впечатляюще.

– Да. За ней. Отдай её, дух, и Властелин отблагодарит тебя…

Габриэль смеётся – весело и громко, как над хорошей шуткой. Что, кстати, совершенно с кладбищем не вяжется. Потом поворачивается ко мне и спокойно, обыденно спрашивает:

– Хочешь, я его убью?

Я хватаю ртом воздух, а Туан улыбается.

– Какой самоуверенный дух. Где ты нашла такого, фея? – И шагает ко мне. – Идём, Властелин ждёт.

Я молча перевожу взгляд на Габриэля – тот улыбается – и чувствую себя зрителем в театре. Что это за спектакль?

Туан спотыкается уже на третьем шаге. Между нами – светящаяся могила (очень эффектно, Габриэль!), и демон, положив руку мне на плечо, говорит, не стирая с губ улыбки:

– Ты недавно в Астрале, юный дракончик?

Туан не шевелится – кажется, просто не может – но его глаза распахиваются так широко, и в них появляется такое загнанное выражение, что мне становится жаль. Особенно, когда Габриэль с усмешкой повторяет:

– Виола, ты не ответила. Убить его?

– Чт‑что?! – вздрагиваю я. А ведь он серьёзно! – Нет! Конечно, нет!

– Уверена? Это ведь он виноват в том, что случилось с тобой и демонологом.

– Габриэль, ты с ума сошёл, отпусти его немедленно!

Демон улыбается.

– Нет, – и, повернувшись к Туану, ласково продолжает: – Я лучше отправлю тебя назад, дракончик. К твоему Властелину.

В глазах Туана ужас, а Габриэль делает нетерпеливое движение рукой, как будто отмахивается от надоедливого насекомого – Туан падает на колени. Прямо в мокрую траву и грязь. Перед нами.

Я отшатываюсь, прижимаю руки к губам, а Габриэль, по‑видимому, довольный произведённым впечатлением, улыбается ещё слаще.

– Твой Властелин будет очень недоволен, когда ты явишься к нему с пустыми руками.

Туан вздрагивает и, так и не встав с колен, отчаянно шепчет:

– Не надо, прошу вас!..

– Габриэль, – начинаю я, но демон повторяет то движение рукой, только на этот раз резче, и Туан исчезает. Ни портала, ни других спецэффектов – просто: был, и уже нет.

– Габриэль, – тихо говорю я. – Зачем… Господи… Он же тебя видел. Когда я… мы вернёмся, он будет знать.

– Будет, – кивает демон. – И решит, что может до сих пор тобой управлять. Сама ты бы не сняла то заклинание подчинения, твоя крёстная могла его действие только приостановить, а духи с зельями, как известно, не в ладах, – он одаривает меня жуткой, жестокой улыбкой. – Будет забавно смотреть, как он попытается рассказать о тебе своему Властелину. Пытается и не может. Пожалуй, ради одного этого стоило оставить его жалкую, никчёмную жизнь. Как он будет биться в паутине, биться и не знать, как выбраться, а потом, когда поймёт, что выхода нет…

Ну всё, с меня хватит.

– Габи, дай знак, когда закончишь, – зеваю я, садясь на покосившуюся каменную скамью. Холодно, но я устала – жуть!

Демон замолкает и удивлённо смотрит на меня.

– Ты знаешь, что я могу сделать то же и с тобой, фея?

– Ага, – зеваю я.

– И тебе совсем не страшно?

– Не‑а.

Габриэль смотрит на меня мгновение, потом смеётся. Громко и с чувством. На кладбище. Постыдился бы!

Впрочем, чего уж… Я тянусь к сумке, так и забытой на дорожке между могилами, достаю оттуда термос, наливаю кофе себе, отпиваю (уф, горячее!) и протягиваю всё ещё смеющемуся демону.

– Будешь? А то холодно.

Минутная пауза…

– Вот за это я тебя и люблю, фея, – улыбаясь, сообщает Габриэль, забирая у меня кружку и выпивая залпом. – Ты права. Холодно. И я устал, – он превращается в кота, а кружка падает на землю. – Идём домой.

Я завинчиваю термос, приминаю траву в пакете, чтобы не топорщилась. Подбираю кружку.

– Пошли.

– Эй! – недовольно фырчит кот, когда я отхожу на пару метров. – А ну наклонись, я на тебе поеду!

– Лапы сначала помой.

– Фея!

Всё заканчивается, конечно, тем, что я снова сажусь на скамейку, достаю влажные салфетки, вытираю фырчащему коту лапы и только потом сажаю его себе на плечо.

– А будешь возмущаться, ещё и в дождевик заверну.

– Ты купила мне дождевик? – изумляется кот.

– И сапожки. – Ну, просто они были милые, и потом, у меня в Зоомагазине глаза разбежались. Странно, что не купила ещё и когтеточку. – Завернуть?

Габриэль не отвечает. И странно тихий так и едет на моём плече до самого дома – сначала в такси, потом на метро.

Всё‑таки демоны удивительны.

Когда я добираюсь домой, уже полночь. Аккуратно прокрадываюсь в свою комнату, спускаю вроде бы спящего Габриэля на кровать, потом на цыпочках иду на кухню – сделать себе хоть какой‑нибудь бутерброд, а то с этим кладбищем я даже не поужинала…

На кухне горит свет. Папа сидит, подперев кулаком щёку, и так внимательно смотрит в свою чашку с кофе, словно научился гадать по гуще и видит в ней моё будущее. Судя по папиному выражению лица, будущее это не радужно.

– Жабёнок, ты не могла бы убрать своё сено из ванной?

– А… – Я уже забыла, куда бросила пакет с крапивой. Ну да, он же был мокрый, вот и отнесла в ванную. – Да, конечно.