Никакого зла

– И грязь с пола в прихожей тоже убери, хорошо? Ты, вдобавок, наследила по всему коридору. И вот ещё… Я никак не пойму, у нас живёт дома кот или нет?

– Э‑э‑э… Ну…

Папа наливает кофе и мне, молча кивает на свободный стул. Я сажусь.

– Пап, это не кот, это демон. И‑извини, что не сказала. Сразу.

– Да, стоило бы. – Папа, как волшебник, достаёт из холодильника сэндвич из «Subway». – Вот, и тебе купил. Ты же, конечно, нормально не обедала?

Я молча вздыхаю. У папы на работе очередной аврал, в такие моменты я раньше обедала в школьной столовой, а на ужин папа что‑нибудь приносил. Сейчас в школу я не хожу, а готовить, каюсь, не умею.

– Без оливок, не волнуйся, – добавляет папа.

Сэндвич отправляется в микроволновку, я нетерпеливо дую на кофе, а папа снова садится и внимательно смотрит на меня.

– Этот демон – один из твоих поклонников? Он не хочет со мной познакомиться?

– М‑м‑м, нет, пап. Он очень… э‑э‑э… нелюдимый демон. И он не мой поклонник.

– Тогда что он делает у нас дома?

– М‑м‑м, пап, понимаешь… Он помогает мне вернуться к Дамиану… Помнишь, я рассказывала? Чтобы всё исправить. Вот.

– У тебя договор с этим демоном? Ты его кровью подписывала? – резко спрашивает папа, пронзая меня взглядом. – И что взамен отдала?

– Нет! Какой кровью, пап, ты что! Ну да, договор, но просто… Понимаешь, ему скучно, вот он и… развлекается…

– За твой счёт?

– Ну… Получается, что так.

Пикает микроволновка – я иду доставать свой сэндвич, а папа отхлёбывает кофе.

– Виола, я понимаю, что ты уже взрослая… Но если что… Будь уверена, никакой демон, если с тобой что‑нибудь случится, меня не остановит. Понимаешь? И… развлекайся с умом, хорошо? Тёмные Властелины – это не игрушки.

– Ага…

Минуту мы сидим в тяжёлом молчании, потом папа спохватывается.

– На случай, если ты вдруг исчезнешь… Не то, чтобы я это одобрял, но предупреди меня обязательно или хотя бы записку оставь… И это возьми. Вот.

Я смотрю, как он, точно сам волшебник, раскладывает передо мной будто из воздуха появившиеся предметы самообороны: от перцового спрея до электрошокера в розовом маленьком футляре. И даже дамского пистолета…

– Пап…

– Возьми. Носи с собой в сумке обязательно, – наставляет папа. – В Мордор с пустыми руками не ходят. Не бери пример с Фродо, он плохо кончил, сама знаешь, если бы не рояль в кустах с орлами…

– Спасибо, пап. – Всё равно бесполезно спорить. Не говорить же, что я не умею пользоваться электрошокером да и стреляю плохо.

Папа заметно расслабляется, но всё ещё не спускает с меня взгляда.

– И ещё, Жабёнок… Ты плохо поступила с этим мальчиком… Дамианом, да? Но ты не обязана спасать тот мир от их Властелина. Понимаешь? В том мире найдутся свои герои, а не мой Жабёнок, который даже драться не умеет!..

– Пап, я справлюсь.

Он громко фыркает, но кивает.

– Не сомневаюсь. Но пообещай быть осторожной. Пожалуйста, Виола.

Я обещаю, и папа снова кивает.

– А своему демону скажи, чтобы мыл лапы и заканчивал есть мой творог. Творог утром – это святое, а я уже второй день остаюсь без этого «святого». Пусть сам сходит за покупками, раз уж живёт у нас. Нет, я, конечно не против… Хотя знаешь, Жабёнок, в следующий раз предупреждай, особенно, если захочешь поселить у нас дома оборотня или вампира. Я закажу осиновый кол и серебряные пули. Между прочим, где ты была с этим демоном так поздно? На шабаше?

– Нет, пап, какой шабаш!.. На кладбище.

– А, ну ладно. На шабаш я тебе ходить запрещаю, ты ещё маленькая…

– Пап!

– Не спорь, Жабёнок, ты ни разу не была на шабаше, ты не знаешь, о чём говоришь. А это сено в ванной с кладбища?

– Да…

– Вымой его хорошенько. И когда будешь варить зелье, возьми старую кастрюлю, а не самую блестящую и красивую.

– Пап…

– Да, Виола, да. Твоя мама всегда брала самую новую посуду для своих… экспериментов, а потом забывала её помыть. Ты не забудь!

Я доедаю сэндвич, слушаю и думаю, что папа волнуется. Он редко даёт советы, ещё с тех пор, когда мне было одиннадцать – когда мы поссорились из‑за одежды. Я не хотела носить стильные вещи из дорогих бутиков, потому что никто в моей школе их не носил – знаю, это было глупо, но я до сих пор одеваюсь, как… Как мои одноклассники. Не как моя сестра. Та бы от брендового платья никогда бы не отказалась…

Ох, надеюсь, у Роз там всё в порядке…

Папа целует меня в щёку на ночь. Повторяет, чтобы не забыла помыть пол в прихожей и коридоре, а утром я нахожу на кухонном столе самую большую и самую старую из наших кастрюль с запиской: «Вари в ней».

– Вот и вари, – бросает Габриэль, крутясь у плиты.

С ума сойти, он готовит сырники! Не из папиного творога, я убедилась. Но вот ведь жук, не даёт мне попробовать ни одного, все кладёт в пластиковый герметичный контейнер, пишет что‑то на нём фломастером и куда‑то отправляет взглядом. Подозреваю, папе на работу. Но как он узнал, что папа обожает сырники? И почему его это вдруг так тронуло? Да так, что Габриэль сам встал за плиту…

Говорю же, демоны удивительны.

Я тем временем промываю крапиву – не ту, что собрала сама (потому что самой крапивы там оказалось с гулькин нос, а всё больше какого‑то другого… сена), а ту, с которой «помог» Туан. Чикаю её ножницами (Габриэль оборачивается и морщится: «Серебряными надо…»), складываю в кастрюлю, оттираю демона от плиты (всё равно он уже закончил с сырниками), ставлю на конфорку и кручу регулятор температуры до максимума. Закипеть должна? Вот и пусть кипит.

Габриэль ворчит: и вода, оказывается, должна быть родниковой, и огонь – открытым…

– Да какая разница! – отмахиваюсь я. – Ты же сам сказал: должна вариться в кипящей воде. Разве так уж важно, как эта вода закипит?

Габриэль переводит взгляд с кастрюли на меня и морщится ещё сильнее.

– У тебя должен быть низший балл за зельеварение.