Никакого зла
– У меня никакого балла нет, за меня ты домашнее делал, – зеваю я, садясь рядом с ним на свободный стул. – Ой, ну ладно тебе, Габи, не смотри на меня так. Представь: я и зелья? Да, я просила Дамиана и тебя мне помочь. Но не моё это – у котла крутиться!.. Какие‑то зелья варить. Фе!
Габриэль исподлобья бросает на меня последний взгляд и отворачивается.
– Ты представить себе не можешь, фея, какое это искушение: заколдовать тебя так, чтобы от «крутиться у котла» зависела твоя жизнь.
– А зачем?
Он усмехается.
– Благодарность тобой не ценима, принцесса, не так ли?
– Почему? Я благодарна и тебе, и Дамиану, правда, за то, что вы мне помогали…
– Слова, – снова усмехается Габриэль. – Слова произносить легко. Ты не ценишь помощь. Ты не ценишь чужое умение, если не понимаешь его.
– Неужели?
– Именно. Вот твой отец готовит, а когда ты последний раз его хвалила? Была благодарна?
– Э‑э‑э… Ну, я говорю «спасибо», когда встаю из‑за стола…
– Пустая форма вежливости. Или – твой демонолог преуспел в Тёмных искусствах как никто, а всё, что ты смогла ему сказать: «Уберись в своей комнате, мне противно».
– Но, Габриэль, у него же там ужас что творилось!..
– А что ты умеешь так же хорошо, как он? – неожиданно спрашивает Габриэль, и я замолкаю.
Вопрос ставит меня в тупик. Я умею… Я умею ехидно говорить людям, что они больны стереотипами. Умею не показывать вид, когда меня задели. Умею вместе с Роз разыгрывать её иноземных поклонников. Ещё я умею…
Ничего. Ничего, что стоило бы упомянуть.
Проходит минута, две, и я нахожусь:
– Но не всем же быть исключительными!
– Уж конечно, не тебе, – фыркает демон. – И иметь наглость смеяться над теми, кто лучше тебя.
– Я не!..
– Твоя крапива кипит.
Габриэлю всегда удавалось меня пристыдить…
Я встаю, убавляю огонь, смотрю, как сначала зелёным, потом коричным пузырится вода.
– Добавь прядь своих волос, пока совсем не выкипела, – подсказывает демон.
Я снова берусь за ножницы.
– О, бездна! – с мукой в голосе выдыхает Габриэль, отбирает у меня ножницы и сам срезает локон моих волос маленьким серебряным кинжалом. Бросает в воду. Задумчиво смотрит на коричневые пузыри.
– Мне же не придётся потом это пить? – шепчу я. Получается робко и жалко. Ну да, это же зелье – конечно придётся…
– Нет. У тебя фиалка есть, фея?
– А… Сейчас.
У меня остался венок – от мамы. Она, когда воспитательную беседу со мной приводила, то сначала переодела и венок на голову нахлобучила. Наверное, чтобы ещё сильнее фею напоминала. Или какая‑то сакральная сила в этих фиалках? Домой я с ними и вернулась.
Я приношу венок, Габриэль отщипывает пару цветков (вечные, не вянут, хотя уж сколько дней прошло) и кидает в кастрюлю. Вода немедленно начинает пахнуть, как будто в неё пролили флакончик с духами. Странно, от двух фиалок?..
– Хорошо, – бормочет Габриэль. – Крови не нужно, Властелин её вмиг почует…
– Кровь? – выдыхаю я. Он что, хотел мне запястье взрезать?
Габриэль оборачивается, хмурясь, смотрит на меня.
– У тебя не осталось ничего от твоего прошлого облика? Лягушачья кожа, волосы или…
– Лягушачья кожа? Ты издеваешься?!
Габриэль молча смотрит на меня, и я «бегу посмотреть». Волосы могли остаться. Они были жёсткими и при каждом расчёсывании выдирались буквально клоками. А у меня была расчёска‑массажка, с которой их фиг снимешь… Где‑то точно была…
Через полчаса зелье почему‑то синеет, потом чернеет, и Габриэль объявляет, что оно готово.
– И? – осторожно интересуюсь я. – Ты говорил, его не надо пить…
– Опусти в него руку.
– А? Габи, мы его только что с плиты сняли!
– Опускай.
– Я сварюсь!
– Опускай.
Я только смотрю на кастрюлю, а мне уже больно.
– Но если, конечно, ты хочешь навсегда остаться здесь, – добавляет демон, – то можешь ничего не делать. Твой отец прав: в нашем мире найдётся герой, который убьёт твоего демонолога…
Я не дослушиваю. Я рывком опускаю в кастрюлю руку, правую, и изумлённо выдыхаю. Недавно кипящее зелье холодное, как вода летом в ручье. Приятно холодная. И обволакивает руку – именно обволакивает, хотя вроде бы вода‑то не должна – как резина… Как медицинская перчатка.
– Доставай, – командует демон.
Я вытаскиваю руку – она действительно в перчатке. Тёмно‑коричневой, плотно облегающей, удобной, но… И что? Зачем это?
– Зачем? – повторяю я вслед за своими мыслями, и мой голос звучит странно… Хрипло. Низко. – Габриэль?
Демон с улыбкой рассматривает меня.
– Отлично.
– Что отлично? Что… Что с моим голосом?!
Габриэль улыбается, а я кашляю, прочищаю горло, а потом случайно опускаю взгляд. Ух ты, моя грудь снова исчезла. При том, что я её вообще‑то чувствую. И свободная рука… какая‑то не моя на вид. Больше. Грубее. Словно не…
– Габриэль, что ты со мной сделал?!
– Посмотри в зеркало, – не прекращая улыбаться, отвечает демон.
Сломя голову, я бегу к большому зеркалу в прихожей. Останавливаюсь, почти столкнувшись нос к носу с отражением. Просто я его не узнала. Просто это снова не…
Мамочки!
– Габриэль! – Ух ты, даже жабой я не выдавала такой ультразвук. – Га… бри…
