Объем пустоты. Случайность
– Сатурн, – продолжил профессор. – Шестая по порядку от Солнца планета. Гигант, превышающий массой Землю в девяносто пять раз. В основном он состоит из газов и имеет относительно небольшое твёрдое ядро. Свет от нашего Солнца попадает на его поверхность, отражается атмосферой, и земной наблюдатель, – он коснулся указательным пальцем кончика носа мальчишки, – видит в небе огонёк.
Мальчик вернулся к соратникам. Воспитатель спохватилась, достала платок и отёрла им чумазую мордашку.
– Мерой яркости небесного тела называется видимая звёздная величина, – сложив за спиной руки вещал старик. – И чем ярче объект, тем она меньше.
В толпе девочка с большими бантами на косах выстрелила рукой в небо и весело вскрикнула:
– Звёздочка упала! – она ткнула локтем подругу. – Ты видела? Звёздочка упала!
Дети начали радостно охать и искать в небе виновницу суматохи.
«Скучный, старый пень», – пронеслось в голове Аркадия Константиновича. Профессор решил воспользоваться вспыхнувшим интересом малышей и увлечь их новой темой.
– Юная леди заметила явление, называющееся метеором. Небольшое тело космического происхождения, небольшие камешки, космический мусор, проходя через атмосферу Земли сгорают в ней, отчего мы можем видеть яркую полоску траектории. Особо яркие метеоры называются…
– Ещё одна! – раздался возглас из толпы. Малыши потеряли всякий интерес к старому астроному и внимательно разглядывали небо. Новоиспечённый юный наблюдатель за звёздами недвусмысленно покосился на телескоп.
Следующую минуту все присутствующие наблюдали звездопад. Яркие росчерки, то там, то тут пересекали тёмный купол. Враз появился болид чуть ярче остальных. Вспыхнув высоко, он почти коснулся горизонта, расчертив пополам небосвод.
Вся толпа была в восторге, за исключением профессора, которого смущало развернувшееся представление. Он растерянно взглянул на часы. На экранчике высветилась дата – 24 октября. «Для Драконид уже поздно, для Леонид рано».
В этот момент окружающие сумерки начали отступать, будто день захотел вернуться. Профессор машинально отыскал источник света. Небо сверху вниз рассекал особенно яркий болид. Падение длилось буквально секунды, после чего он вспыхнул и разлетелся сотнями моментально потухших искр.
Профессор направился к подножию холма, где, освещая фарами округу, стоял пассажирский «Урал». Водитель мирно сидел в кабине, опустив стекло, курил.
– Дай‑ка, – резво вскочив на подножку сказал профессор в окно. Водитель не глядя протянул руку в темноту кабины, взял сумку и передал профессору. Из её недр появился смартфон. Связи не было.
– Не ловит здесь, – выдохнул в сторону водитель.
До людей донёсся хлопок. Профессор от неожиданности зажмурил глаза.
– Аркадий Константинович! – в охапку держа щуплую девчонку, с холма спускалась воспитатель. Девочка сидела смирно, отстранённо мотая головой. – Аркадий Константинович! Это не опасно?
– Нет, – протянул профессор. Он дальнозорко щурился в экран смартфона. – Что вы!.. Да как же тут…Вот!
Он поднял смартфон к небу.
– Наблюдаю феномен. Не припомню, какой метеорный поток приурочен к этим дням. Сейчас наблюдается такой, с относительно небольшим зенитным часовым числом, редкий. Был метеороид. В плотных слоях разрушился, – комментировал он запись.
Зрелище продолжалось. Трассера размеренно и беззвучно прошивали небо. По большей части звездопад оставался однородным и только вдалеке, на севере и северо‑западе пару раз повторялись вспышки.
Аркадий Константинович помогал собирать по округе уже сонную, заскучавшую детвору, попутно успокаивая воспитателя, и, когда последний ребёнок уселся на месте, профессор погрузил телескоп под кунг и расположился у самого его края. Напоследок он достал блокнот и сделал схематичный набросок видимого звёздного неба.
Утром следующего дня профессор проснулся, как всегда, рано, но не спешил вставать с постели. От вчерашнего смятения не осталось и следа, и в приподнятом настроении он размышлял. «Что же вы так опешили, Аркадий? – обращался он к себе, – исключение из правил только подтверждает правило. Космос при всём его величии вправе сам решать, какому явлению быть».
Сев на край постели, Аркадий Константинович сделал пару разминочных упражнений и решительно направился на кухню.
– Феномены феноменами, а завтрак по расписанию! – сообщил он котёнку, безучастно наблюдающему с подоконника.
Небольшая кухня заполнилась ароматом крепкого кофе. На столе по очереди расположились кружка, подставка для яйца всмятку в форме сопла ракеты и чайная ложечка с гравировкой «ГАО РАН». Профессор в предвкушении окинул взглядом натюрморт. Внимание привлёк лежавший тут же блокнот. Аркадий Константинович взял кружку, сделал глоток и открыл его. Развернувшаяся зарисовка с утра раннего выглядела нелепо. Шмыгнув носом, профессор дорисовал к чёрточкам траекторий падающих метеоритов печатные пятиугольные звёзды. Не касаясь листка, он кончиком карандаша продолжил эти чёрточки вверх, пока они не уперлись в край.
– И всё‑таки интересно.
Он встал и, заложив руки за спину, прошёл до кухонного гарнитура. Здесь он принялся задумчиво потирать пальцами веки. Раздался шлепок. Профессор развернулся и увидел распластавшееся на полу яйцо. На краю стола покатывалась из стороны в сторону подставка. Кот не спеша покидал кухню с полным отсутствием раскаяния. Мужчина рассеянно проводил взглядом нахальную холку, убрал учинённый бардак и вернулся к кофе.
– Дрейф радианта? Неправильная дата на часах?
Мужчина вернулся к зарисовке. На этот раз он кружочками обвёл отмеченные в качестве ориентиров небесные тела. Вырвав чистый листок, профессор подложил его рядом, и продолжил карандашом чёрточки. В месте, где они сходились, профессор нарисовал ещё один кружок покрупнее. Картинка стала похожа на иллюстрацию солнца, выполненную ребенком. Радиант находился высоко в зените. Украсив его центр жирным знаком вопроса и собрав в кучу всю канцелярию, профессор направился к компьютеру. Здесь он заново расположил листки в нужном порядке и принялся за работу. Процесс длился с десяток минут, и наконец на экране высветились цифры. Он записал их в кружок на листке, перечеркнул знак вопроса и довольный убрал карандаш за ухо.
«…если найдётся минутка, проверьте пожалуйста. Координаты прилагаю. С уважением, Белопольский А. К.» Профессор нажал «отправить», и письмо улетело.
Мужчину увлекла новостная лента. Здесь уже вовсю освещалась тема недавнего явления, кое‑где даже прилагались любительские фотографии. Одни заголовки обещали конец света, другие намекали на очередные военные испытания. О добром знамении Весам и Львам вещала какая‑то местная жёлтая газетёнка.
Через три часа раздался звонок.
– Аркаша, – голос был мужской, неуверенный и настороженный, последнее в большей степени. И очень знакомый. Профессор невольно напрягся. – Аркадий Константинович, здравствуй!
– Виктор Евгеньевич? Приветствую! Чем могу…
– Упустим любезности. Я к тебе по поводу вчерашнего.
