Оборотни особого назначения

– Бер, соскучился по своей любимой девочке? – тварь послала смачный воздушный поцелуй. – Знаешь, я утром вспоминала, как ты клялся мне в вечной любви и звал замуж, и решила дать тебе ещё один шанс. Можешь отвоевать моё внимание у котика.

Это она на что намекает? Чтобы парни подрались? Ага, щаззз.

– Что, нет? Бер, какой ты всё‑таки слабак. Котик, кис‑кис. Иди, я тебя потискаю. Ну!

Блин, вот странная она. У меня уже прямо сирена в голове воет и интуиция поварешкой по кастрюле лупит изо всех сил, сигнализируя, что что‑то не так. Ну ёклмн! Какая‑то она слишком… слишком нарочитая дура и сучка. Как в дешевом кино. Или это специально? А зачем?

Ответ на этот вопрос даже не пришлось долго ждать. Сам пришел.

– Шасса, что вы тут делаете? – Марук появился удивительно вовремя, вот прямо как за дверью стоял. Белобрысая вздрогнула, резко обернулась, но быстро взяла себя в руки и независимо улыбнулась:

– Занимаюсь Котёнком.

– Для дрессировки еще рано, шасса Леери, – достаточно вежливо, но холодно осадил ее наш капрал. – Первичный оборот – слишком важное дело, чтобы доверить его… – в воздухе прямо повисло «вам», но вслух Марук сказал другое, – кому‑либо менее опытному.

Белобрысая гадина независимо фыркнула, отвернулась к мальчикам, так что Марук не мог видеть её лицо. Я тоже не видела, но догадалась, что за пантомиму гадина скорчила, раз Ант хвостом стегнул. Не сдержался. Гадина самодовольно усмехнулась, плечом:

– Что мне сказать дяде? Как успехи группы?

Марук, как мне показалось, едва сдержался, чтобы не поморщиться досадливо. Но он для этого слишком хорошо владел собой и только чуть вздернул одну бровь:

– Успехи? На второй день? О чем вы, шасса? Эти детишки еще даже не умеют продолжить оборот без помощи кьярра, и не скоро смогут.

– Так и передам.

Белобрысая величественно кивнула и двинула к выходу с таким видом, словно одолжение всем тут сделала. Вот и нафига приходила? Анта попугать? А ведь… похоже?!

 

* * *

 

Второй «урок» ничем особенно не отличался от первого, разве что продлился дольше и к концу его мы все лежали дряблыми меховыми тряпками на каменном полу. Марук прошёлся вдоль клеток. Задержал взгляд на мне. Даже предельная вымотанность не помешала напрячься. А вдруг заметит подкоп?! Хана тогда. И нам всем, и Анту в особенности. Но вроде не должен – опилок я подсыпала достаточно, чтобы ничего не было заметно.

Обошлось. Марук качнулся с пятки на мысок, вернулся к мальчикам:

– Что же, бойцы, на сегодня вы недурно поработали. Отдых заслужили и на ужин заработали.

Вроде бы Марук собирался сказать что‑то ещё, но передумал, дождался, пока нам снова выдадут по миске мясного отвара и просто ушёл. А я скоро возненавижу звук лязгающего металла. Клетки заперты, дверь заперта. Полежав пять минут, я собрала лапы в кучу и поползла к решётке, мгновенно разгребла опилки, примерилась, ковырнула каменный пол. Ещё разик.

– Эй, Точка, – внезапно подала голос Гюрза. – У тебя… получается?!

– Пока не очень.

– Получается, – вмешалась Таха, – Странно, но получается.

– Почему странно? – подал голос Бер.

Я молча продолжала ковырять прутья.

– Потому, – фыркнула Таха. – Ты, Бер, пытался? И я пыталась. А у Точки пол‑лу‑ча‑ет‑ся. У ней когти будто железные.

Я мысленно хихикнула, ничего не сказала и продолжила работу. Нет, я не собиралась скрывать, что «моя прелесть» стала частью меня, и Таха удивительным образом угадала. От своих у меня секретов нет. Просто… я сосредоточенно продолжала скрести когтями. Мало времени, я просто нутром чую – мало!

 

Глава 5

 

– А зачем ты между клетками копаешь? – спросил через какое‑то время Славка, снова просунув подвижный черный нос в узкий промежуток между прутьями. – Толку, что ты к девчонкам прорвешься?

– Толку, если я одна выберусь, – пробурчала я очевидную мысль, продолжая сосредоточенную работу когтями.

– Ну да… – сконфузился Слака. – Затупил. Прости.

Я примирительно фыркнула и удвоила усилия. Точно затупил. Остальные вон даже вопросов задавать не стали.

Мы не просто мафия. Мы семья. У нас нет и никогда не было никого, кроме нас самих. Даже Мамафима была не столько наша, сколько общая. И когда‑то в сопливом детстве мы решили, что сами создадим себе семью. И будем ею, что бы ни случилось.

Мы справились, хотя было нелегко. И сейчас справимся! Вместе!

– А кроме того, если начать сразу выламывать внешние прутья, это заметят, – высказала я свои мысли, когда первый прут все же поддался. – Так что есть смысл выламывать внешнюю стену либо у девчонок, либо сразу у парней. Усекаете?

Одобрительное ворчание, раздавшееся в ответ, подбодрило меня лучше всякого допинга.

– Таха, давай!

Мощная медвежья лапа послушно просунулась под расковыренный до основания прут и с силой дернула. Железяка скрежетнула и отогнулась. Отогнулась!!!

В получившееся отверстие пролезла бы разве что моя барсучья конечность, но ликование нас просто переполнило. Лиха беда начало!!!

– Ребят, я так понял, у нас впереди ровно ночь, – подал голос Бер. – И, Точка, если у нас есть возможность, я за то, чтобы покинуть этот дрессировочный клоповник. Но… ты уверена, что мы успеем?

Я потёрла лапой нос, жест получился неожиданно человеческим.

– Час‑полтора, и я протиснусь к девчонкам, Таха поможет. А вот пробить в вашу клетку такую дыру, чтобы пролезла медвежья туша… ночи может не хватить, ты прав. Что будем делать?

– Нашу клетку мы откроем ключом, – медленно проговорил Бер.

– Ты хочешь, чтобы девчонки втроем напали на эту свору? – подал голос Ант. По‑моему, ему не понравилась эта мысль.