Обыкновенный дракон

После уроков троица зашла к Мэйли домой, где Вилмер показал ещё один талант – повара. Пока Мэйли копалась в своей комнате, собираясь на тренировку, Вилмер приготовил пасту по самому простому рецепту. Голодные одногруппники одобрили нехитрое блюдо и, подзарядившись им и кофе, отправились кто куда. Вилмер – в библиотеку колледжа, к знакомой матери, с которой договорился. Тео и Мэйли – в клуб мистера Чанга.

– Ты тоже готовишься стать “смертельным оружием”? – Тео не мог не улыбнуться, входя в зал, где обучались восточному искусству и его сверстники, и мужчины постарше, и даже двое пацанов, и девчонка лет десяти.

Мэйли велела ему посидеть у стеночки, а тренировку она как‑нибудь сократит, под любым предлогом. Сейчас главным было не злить дядюшку Чанга, который мог дать Тео очень ценный совет по медитации и, заодно, посоветовать какого‑нибудь нормального психотерапевта, имеющего опыт в гипнозе.

Подтянутый и худощавый китаец лет пятидесяти перемещался по залу, наблюдая и корректируя работу учеников. Мэйли же отправилась в пустой угол, где занялась разогревом – специальными упражнениями.

– А ты почему сидишь? – через пять минут к зевающему Тео обратился мистер Чанг.

– Мне нельзя.

– Я в курсе того, что тебе запрещает Делфина. Вперёд, иди к Мэйли, я сейчас подойду, – безапелляционно и сухо сказал мистер Чанг, отворачиваясь и переключая внимание на пару, спаррингующуюся справа от себя. И не оборачиваясь: – Ты ещё здесь?

 

Глава 5. Серебряный Орден

 

Старший дознаватель Вэйланд‑эве Риуз третий десяток лет являлся куратором Драконьей Академии, преподавал самый важный предмет (с напарниками) – практическое драконоведение на факультете, где учились отпрыски знатных семей и допущенные избранные из низших слоёв. Но помимо этого также нёс королевскую службу как старший дознаватель.

Последнюю неделю в Академии его заменял Лестер‑эве Дифатер, а сам Вэйланд сконцентрировался на первичных обязательствах, ибо добавилось хлопот в связи с объявленным общим Народным Сбором.

Задача дознавателей – предупреждать преступления и раскрывать без проволочек, тем самым обеспечивая порядок в столице и государстве в целом. Поэтому все хозяева столичных гостиниц прошли инструктаж, их заведения были проверены на наличие потайных комнат; последние снабдили отслеживающими артефактами или законсервировали по желанию владельцев, не желавших терять ценных клиентов ради минутной выгоды.

Подозрительных нищих, околачивающихся на крайних рынках столицы, временно (а после – как получится) обеспечили “кровом” – забили под завязку подвальные камеры Мешка, самой большой и хорошо охраняемой тюрьмы в Алатусе.

Третий день улицы столицы были наводнены ратниками; привлекли, по традиции, старшекурсников, выдав им плащи и знак рядовых дознавателей.

Особое внимание стоило уделить безродным крестьянам, которых в этот раз соберётся настоящая тьма и которые запросят кров, а также убежище для скотины, на которой и с которой приедут. Для решения этих проблем постановили следующее.

Указание первое. Навезти соломы и сена на поле перед городской чертой. (Запасливый и умный хозяин всегда возьмёт с собой в дорогу то, чем укрыться. Так что солома послужит и подстилкой для безродных, и кормом для животины).

Указание второе. Активировать погодные драконьи артефакты, разгоняющие над столицей и её окрестностями дождевые облака. (В столице не нужна толпа, ищущая укрытие от ливня).

Указание третье. Палату Податей также передвинуть за стену, а освободившееся в городе место предоставить за дополнительную плату зажиточным алатусцам в качестве жилища и хранилища лошадей и повозок. (Пусть город заполнят те, кто меньше всего склонен к преступлениям).

Указание четвёртое. Усилить пропускной контроль на Воротах, для чего охранные отряды снабдить артефактами сверх меры. (И глядеть в оба!)

Указание пятое. На время речи Либериса активировать парализующие артефакты для предотвращения бунта и давки. (Ничего, потерпят).

 

Говоря по правде, Вэйланд‑эве внутренне был против масштабного Сбора: нет в мире такой новости, которую нельзя было бы передать через поверенного. Зачем Либерису понадобилось пафосное мероприятие, Вэйланд догадывался, но… кто в состоянии постигнуть глубину мудрости Вечного?

На юге всегда было неспокойно: алатеррцы столетиями ходили на территорию Алатуса, как к себе домой, не предпринимая решительных действий, но выбешивая своей наглостью и самоуверенностью. Лет двадцать назад умудрились похитить дракона старшего ратника в начале смены и… спустя неделю вернули с посланием, прикреплённым к ошейнику летуна. В секретном отчёте дознавателей того времени было зафиксировано бессильное проклятие в адрес Либериса, который якобы превратил гордых и свободных драконов в безмозглых овец. С тех пор транспортных драконов больше не похищали.

Однако всегда в Алатусе находились любители сказок. То и дело возникали опасные слухи, каждый раз беспочвенные, слава Глазу Бога. Среди них первая категория – сумасшедшие, считающие себя древними наследниками Создателя. Этих лечили сырые и тёмные, без окон, казематы Мешка, порой до смерти. А выжившие после них забывали не только своё имя, но и смущающий умы фольклор.

Опаснее были разумные или кажущиеся таковыми, которые имели “доказательства” грядущих перемен и государственного переворота. Эти сеяли среди вечно голодных нищебродов призыв сопротивляться, уходить из Алатуса в Алатерру, к благородным драконам, чтобы, объединившись, всей массой обрушить свой гнев и ненависть на проклятых поработителей.

Придумали тайный Серебряный Орден и смущали умы, причём успешно. Чаще – молодых людей из незажиточных семей. С каждым годом арестов становилось больше, правда, пока не превышало максимальной дюжины в год. Приговор о пожизненном заключении выслушивали спокойно и с улыбкой, говоря, что обязательно подождут, когда сам Серебряный Принц откроет их темницы. В одном из “карманов” Мешка уже лет двадцать пять сидел одичавший адепт Серебряного Ордена. К нему периодически приходили дознаватели, чаще младшие, на экскурсию, и каждый раз он плевал в их сторону:

– Сгинь, проклятие смиренных! Да выпотрошит Арженти тебе кишки! Ах‑ха‑ха‑а!

Вэйланд считал, что подобные назойливые существа возникают для сброса напряжения у безродных. Выплеснул такой орденоносец свой гнев, за себя и других, глядишь, и остальным стало легче… И поучительней. Многим ли хочется провести остаток жизни в Мешке?