Обыкновенный дракон
Мод гладила прохладную чешуистую, будто вылитую из тёмного металла, поверхность яйца. Её интересовало, чьё это яйцо и почему оно такое большое. Надо же, динозавра? Откуда у Роджера такая уверенность? И сколько лет этому яйцу? Всего полторы тысячи? Ха‑ха! Всем известно, что динозавры жили много позже. Значит, это какая‑то фуфловая подделка.
Мод отвлекала хозяйского сына, а её друзья тем временем прикидывали, какую дорогую мелочь можно стащить. Наивный Роджер, которому давно льстило внимание самой крутой компании Уоллонгонга, вежливо отвечал на вопросы, хотя смутное подозрение уже заставляло его лоб и спину покрываться испариной: как бы эта шустрая компания чего‑нибудь не учудила. И выпроводить их сейчас – вызвать насмешки, и оставлять здесь опасно. Отец вернётся завтра, но если что‑то здесь сдвинется с места всего на сантиметр, он обязательно заметит.
– Опа, музычка! – Росс заметил сразу три граммофона разных конструкций, от самой странной до привычной. Рядом с каждым инструментом находился шкафчик с пластинками. – Мод, потанцуем?
Девушка подошла к Россу, выбрала пластинку наугад и обернулась к криво улыбающемуся Роджеру:
– Род, пригласишь на танец, малыш?
Роджер на всякий случай прикрыл дверь, чтобы шум не просочился наружу, и подошёл к тем, кого считал новыми крутыми друзьями:
– Запросто!
Росс поставил пластинку, заиграла народная музыка африканского племени, однако Мод скривилась:
– Буэ! Только не это!
Покопавшись в скудном старом ассортименте, наконец выбрали рок‑н‑ролл, и Мод, потрясая юбкой, собранной в складки по бокам, соблазнительно покачивая плечами, пошла на Роджера эдакой испанской танцовщицей.
– Давай, Род! – поощрительно сказали хором Росс и Хадсон, а затем переглянулись.
Мод отвлекала глупенького Роджера, выплясывая с ним, и Росс подобрался к другому граммофону, выглядевшему старше прочих, прочитал на двух‑трёх пластинках названия, подмигнул однокласснику и, не дожидаясь окончания танца Мод, включил звуки, похожие на барабанный бой.
Роджер дёрнулся было в ту сторону, чтобы выключить, но его развернула, смеясь, Мод к себе:
– Танцуй со мной, Роджер! Не будь нюней!
В спину красному Роджеру понёсся дополнительный вой вувузелы. Росс дул изо всех сил, старался. Хадсон же, найдя какую‑то скрипку, водил смычком как попало, унижая инструмент жутким визгом, от которого, кажется, даже яйцо покачнулось.
– Прекратите! – не выдержал Роджер и закричал, но его вопль лишь распалил шутников, разыгравших сына высокомерного богача. Сына, не получавшего, между прочим, достойных своего статуса карманных денег.
Безумная какофония громких звуков просочилась за бронированную дверь, та распахнулась, и на пороге возник молодой человек лет тридцати восточной внешности, в светлом тонком, летнем костюме качественного покроя.
– Что здесь?.. Мистер Роджер! – воскликнул секретарь мистера Эттуэла, и компания обернулась на него. – Быстро все вон, если не хотите попасть в полицейский участок! Сработала сигнализация, и мне уже позвонил мистер Гарленд!
На первом граммофоне рок‑н‑ролл отыграл, и теперь аппарат шипел, ожидая следующих манипуляций с пластинкой. Зато второй продолжал глухо отбивать ритм.
– Всего хорошего вам, мистер Чанг, – поклонился Хадсон, пряча насмешку за демонстративным медленным поклоном, и вышел из сокровищницы.
За ним, сделав реверанс, также неторопливо выплыла Мод, и Росс подошёл к секретарю, протянул руку:
– Благодарю вас, мистер Чанг, за познавательную экскурсию.
– Пшёл вон! – сквозь зубы, игнорируя мальчишечью руку, сначала сузил в тонкие ниточки глаза секретарь, а затем вдруг распахнул их: яйцо на постаменте качалось, как будто его толкнули. И мистер Чанг бросился к нему.
– Э…э‑то не мы, оно само! – Роджер покрылся пятнами, теперь местами бледнея.
Секретарь остановил маятниковые движения яйца, убедился, что оно сидит плотно в ложементе, выдохнул с облегчением, но вдруг он заметил трещинку на прежде идеальной поверхности, и сердце мистера Чанга ухнуло в желудок.
– Немедленно в кабинет, мистер Роджер! – рявкнул он подростку. Дождался, когда тот выйдет, и, закрывая дверь, задержался, чтобы поменять код на новый.
*****
Песнь матери внезапно оборвалась. Откуда‑то издалека, впервые, донёсся шум, от которого по телу пошла вибрация. И он впервые почувствовал, как ему неудобно в этом положении: голова затылком упиралась во что‑то твёрдое, подбородок – в грудь…
– Моа! – позвал он мать, пытаясь выбраться из тесной колыбели.
– Здравствуй, мой малыш! Я здесь! – ответил материнский голос странным образом, будто находился внутри головы. – Мой Арженти [1] , мой мальчик! Ты проснулся!
– Моа? – закряхтел он, ибо его попытки выбраться не увенчались успехом.
– Подожди ещё немного, ты должен успокоиться, мой мальчик. Слушай мой голос! Мир за пределами твоей колыбели опасен. Но я знаю, как тебе не терпится выйти из неё! Слушай же, мой мальчик!
Он недовольно закряхтел, а потом кто‑то словно остановил его колыбель, слишком резко, запрещая раскачиваться, и это напугало Его: мать говорила об опасностях, предупреждала, и они уже ждали снаружи! Арженти затих.
– Мальчик мой! Когда ты выберешься, у тебя будет совсем немного времени. Я скрою тебя от чужих глаз, но это будет недолго. Поэтому ты сразу, как только окажешься вне колыбели, должен найти безопасное место, чтобы спрятаться и привыкнуть к новому миру. Милый, меня и отца рядом не будет, но я всё равно буду тебе помогать. Слушай мой голос, малыш! Мы с отцом тебя очень сильно любим… А сейчас, давай, толкни ножками!
Он начал задыхаться: теперь здесь было совсем мало воздуха. И поэтому стало ещё страшнее, но материнский ласковый голос успокоил, слёзы высохли, и Арженти изо всех сил упёрся головой в одну стенку колыбели, а ногами – в другую.
– Agor‑y‑fford[2], – подсказала мать, и он повторил, как сумел. Колыбель нагрелась мгновенно и распалась на части. Не удержавшись на узком выступе, Арженти полетел вниз, вслед за обломками колыбели.
– Моа? – рыкнул он недовольно: падение оказалось болезненным. Хлюпнул носом, испытывая желание заплакать.
– Помнишь, о чём я говорила? Ты должен спрятаться, чтобы понять, как действовать дальше, мой мальчик!
Арженти заметался. Но если бы кто‑то наблюдал со стороны, то увидел бы лишь еле заметное колебание воздуха после того, как на постаменте взорвалось яйцо и большей частью осыпалось на пол мелкой тёмной крошкой.
[1] Арженти – «серебряный»
[2] Открой путь!
