Одичавшая луна

Светло‑голубые, с серыми прожилками глаза распахнулись, вглядываясь в верхнюю часть защитного тента, несколько нервно и растерянно моргая. Я знал, что наше развитие после попадания сюда пошло совсем иначе, чем это было бы возможно на любой другой колониальной планете, но не представлял, насколько отличия сильны и впечатляющи для гостя из той реальности.

– … не вижу… – тьера смотрела прямо на меня, но взгляд оставался расфокусированным, словно все еще рассматривал ткань за моей спиной.

Разобрать смысл сказанного тоже удалось не сразу. Девушка как‑то иначе строила фразы, и мне приходилось переставлять знакомые звуки в несколько вариантов, прежде чем выбрать наиболее вероятный. Вот и сейчас, прежде чем смысл слов все же стал понятен, прошло не менее минуты, и только потом я сообразил убрать с лица щиток. «Ночной глаз» помогал не только видеть в темноте, но и защищал зрение от вредных испарений или попадания мелких насекомых. Весьма полезная вещица. И кроме того, он, взаимодействуя с одеждой, помогал сбивать фокус.

Как именно это работало, я не знал, оставляя подобные нюансы для техников и ученых, но мне еще не доводилось встречать существа, которое не могло бы рассмотреть валора под камуфляжем с такого малого расстояния.

Но это были совсем мелочи в сравнении с остальным: гостья с трудом, кажется, видела меня и без защиты, что совсем уж ни с чем не вязалось. Сощурившись, недовольно сопя, тьера выискивала что‑то, чтобы зацепиться взглядом, испытывая странную смесь эмоций. От нее исходила горечь и сладость, жалость и сожаление, любопытство и что‑то еще, что никак невозможно было определить.

– Уна, – ей пришлось повторить это еще раз, чтобы я догадался. Имя. Короткое и внятное. Мне показалось удивительным, что гостья представляется коротким, скорее всего, личным прозвищем, но в старых записях, как и в источниках старейшин, не было ничего о правилах поведения жителей Тьерры. Слишком мало контактов между нашими народами было на тот момент, чтобы кого‑то интересовали такие мелочи, как чужие традиции. И вот сейчас я сидел рядом с девушкой из того, потерянного для нас мира, пытаясь придумать, как с ней разговаривать, чтобы не вызвать ненужной реакции и не напугать. Почему‑то последнее оказалось важным для меня лично, о чем стоило подумать на досуге.

– Джей‑Кеху, – тихо представился, приложив ладонь к груди. И на всякий случай добавил. – Валора.

Мне показалось, что гостье сложно идентифицировать меня, так что стоило показать, что попала она все же в цивилизованное общество.

Словно бы в подтверждение, милое личико тьеры вытянулось в удивлении, глаза распахнулись, пробежав по мне еще раз. Кажется, ей было непросто поверить в услышанное. А потом случилось невероятное: меня признали уродцем.

Разобрать слова точно не удавалось, но я понял это и по выражению жалости на лице и по тому странному аромату сожаления и горечи, что ударил в нос, вызывая странные эмоции. Ей было жаль именно меня.

Меня.

Я едва не расхохотался, желая, чтобы в этот момент рядом оказалась мама, чтобы понаблюдать за этим представлением. Родительница была свято уверена в идеальности собственного сына, беззастенчиво уверяя в этом и всех окружающих, и ей была бы полезна такая встряска. Впрочем, не уверен, что она бы могла принять мнение тьеры всерьез.

Покачав голов, представил и то, как бы усмехнулся такому заявлению отец, до сих пор будоражащий сны и мысли наших женщин, я осторожно приподнял гостью, прижав флягу с водой к пересохшим губам. Девушка жадно глотала, прикрыв глаза, полностью доверяя и даже не на мгновение не испытав сомнений в моей честности. Это было странно и в то же время вызывало волны тепла в крови. Подобное поведение все же не было безопасным, но льстило. Куда больше, чем немое восхищение моей мускулатурой или воинскими умениями.

Пока я помогал гостье справиться с жаждой, надеясь, что успокоительное вскоре покинет ее тело, восстановив контроль над конечностями, в голове тихо щелкнуло. Обруч, настроенный на мои мозговые волны, помог разобрать основы услышанного языка. Скорее всего, правильно составить предложения и сложные конструкции, у меня пока не получится, но теперь мы могли более ясно общаться.

– Сегодня здесь, завтра в город, – помогая тьере опуститься на носилки, медленно и четко произнес, ожидая реакции.

Серо‑голубые глаза распахнулись, глядя с удивлением.

– Ты… понимаешь?… говоришь?… сразу не сказать?

Я скривился. От той скорости, с которой она выплевывала слова из своего маленького рта, голова отозвалась болью. Да и часть сказанного я просто не успевал воспринять.

– Очень быстро, – не имея в запасе подходящего слова, я неопределенно махнул рукой, не пытаясь контролировать выражение лица, чтобы более ясно дать ей понять ситуацию. В нашем положении мимика могла помочь.

– О… Говорить медленнее, – плавно, с пониманием, повторила тьера, покивав головой. Маленькая ладошка дернулась, чуть приподнявшись над лежанкой, но упала обратно. – Откуда умеешь говорить?

– Учиться, – я легко стукнул по обручу, стягивающему голову.

– Любой может? – глаза сверкнули, словно я показал девушке блюдо со сладостями.

Губы сами растянулись в улыбке от такой детской непосредственности. И как она умудрилась так далеко отойти от лагеря?

– Нет. Только Джей‑Кеху.

Тьера тут же сникла, словно бы обидевшись на вопиющую несправедливость, и вкус эмоций тут же изменился, ударив в нос, вызывая почти головокружение и странные реакции, схожие с ощущением эйфории после турниров.

– Оджаро! Прислали новости с места падения, – Очи ворвался в шатер резко, заставив скривиться. Пусть я слышал, как он подходит к пологу, но все же не ожидал таких грубых действий. – О!

Замерев в проеме, Очи внимательно и с интересом смотрел на пришедшую в себя тьеру, а мне хотелось пристукнуть подчиненного, из‑за которого гостью накрыла натуральная паника. Кажется, единственное, что сдерживало ее от побега – это неспособность полноценно пошевелиться.

– Выйди. Я сейчас, – собственный голос прозвучал глухо, с рычащим обертоном. Подобного не ожидал ни один из нас, но Очи не посмел спорить, а я пока не знал, чем могу оправдаться. Разве что чрезмерной резкостью действий давнего друга.

Посмотрев на гостью, что совсем притихла, безрезультатно стараясь слиться с носилками, я попытался улыбнуться, надеясь, что вид выходит хоть немного дружелюбным:

– Джей‑Кеху – безопасность.

Диалог получался корявым, немного нелепым, но я планировал выжать из этой возможности все, что можно. Потому что за прошедшее время я так ничего толком и не узнал о ней.

**

Уна

Мысли в голове путались и толкались, цепляясь одна за другую, словно транспортники в пробке на станции. Реальность никак не укладывалась, то и дело вызывая желание неверяще покачать головой.