Охота аристократов, на клонов и не только
– Как сделать, чтобы мои мысли не мог читать никто?
– Отвечу позже. Варианты есть, но мне нужно время, чтоб выстроить новую схему под тебя. Прошу дать время на подготовку окончательного ответа.
– Сколько?
– До суток.
– Ты сейчас производишь впечатление напарника, который назначен мне приказом сверху, причём на территории, которая для меня чужая и незнакомая. Я типа уеду в итоге, а тебе оставаться. Мне кажется или…
– Можешь не разжёвывать вслух. Достаточно просто думать, я буду всё видеть. Есть встречное предложение: давай на ближайшие несколько суток ограничения на общение сформулирую я?
– Почему так?
– Интересы твоего нового тела с моими совпадают полностью, уж можешь поверить, – и снова сарказм. – В обстановке я ориентируюсь лучше тебя, потому что ты нездешний. В отличие от привычной тебе среды, здесь даже думать надо уметь правильно – противное чревато. Ты пока не умеешь.
– Намекаешь, если я чего‑то опасного не знаю, то и повредить этим себе не смогу?
– Не намекаю, а прямо говорю. Да. Твоё самоограничение по информации на ближайшее время – самая лучшая стратегия. Это мой однозначный прогноз.
– Подробнее.
– Твоё тело было амнезировано; если здешним языком, имело место ментальное воздействие выше пятой категории. Это зафиксировано официально в твоём личном профайле на сервере правительства.
– Менты подсуетились?
– Они. Сейчас ни у кого не будет сомнений, если ты не будешь соображать по любому поводу. Можешь тормозить, не врубаться, путаться, творить ересь – без проблем.
– Прикольно. Спасибо за ориентиры.
– Не за что. Гораздо хуже, если ты будешь упрямо крутить в голове информацию, которую никому и знать нельзя. У тебя есть вредные физиологические привычки в мыслительных процессах: ак…
– Понял, теперь ты не разжёвывай. Знаешь, на что сейчас похоже? Один из пары, пользуясь моментом и беспомощностью второго, увеличивает свой вес в иерархии.
– Я машина, у меня отсутствует мотивация для подобного. Кстати, тебе очень повезло, что твой первый опыт общения пришёлся на здание Вавилона: если бы та же Фролова могла тебя эффективно читать, ты бы сейчас так не веселился за рулём.
Деликатно умалчиваю, что доставшаяся в наследство техника похожа на что угодно, только не на бессловесную машину. У меня уже сформировались кое‑какие ощущения от нашего общения, но торопиться с выводами не следует. Особенно с учётом непрозрачности браслета для меня и наоборот – моей полной прозрачности для железяки.
Вслух, разумеется, ничего подобного не говорю.
– Тебе известно, каким образом пятеро убитых обошли защиту? – ну а вдруг.
Хотя я уже предполагаю, что услышу.
– Нет, только предположения.
– Поделишься?
– Носимое оборудование из закрытого списка.
Занятно. Что‑то в нашей беседе не стыкуется.
Странный образец техники тут же реагирует на последнюю мысль:
– Насчёт того, что ты сейчас думаешь. Есть очень простой способ перестать меня бояться: сбрасываешь мои настройки до заводских и вся наработанная память обнуляется. Начинаем с чистого листа.
– Я подумаю, – обещаю искренне. – Не сторонник радикальных решений впопыхах. Сколько времени занимает сама операция?
– До пяти минут. Александр!
– Да?
– При других ты‑прежний просил подобным образом не общаться. Это ещё в силе?
– Да.
Кажется, я теперь знаю, какую роль в личной жизни предшественника играл этот прибор. Снова хочется смеяться.
– Нет, сейчас я твоих гормонов не трогаю, – браслет отвечает на вопрос, который я опять не задал. – Последний запрет на любую гормональную коррекцию принят и исполняется.
– Что тебе известно о моих заблокированных счетах? – возвращаюсь к тому, с чего начинали, но не закончили.
– Корпоративные – это было твоё решение, кто из вас с налоговиками кого переупрямит. Там блокировка была учтена.
– Как я планирую выкрутиться?
– На ближайший операционный месяц ты заблаговременно снял наличных с запасом. Юридически ты прав, шансы практически стопроцентные. Только потерпеть.
– Где я храню нал?
– Сейфовые ячейки, три штуки. Вот, – справа над соседним сиденьем загорается голографическая объёмная карта города.
На ней красными точками помечены отделения банков.
– А последнее уведомление? Мои личные счета в семь утра кому понадобились?
– Это твоя жена.
– Почему? Что тебе известно о наших с ней отношениях?
Необходимость выстраивать отношения с собственным телефоном – не самый большой эмоциональный напряг за сегодня. Шашкой махнуть можно в любой момент, эффективнее сперва уточнить всё и взвесить, как именно махнуть.
Да и весело где‑то с этой железкой, чего уж. За это утро – первое приятное разнообразие.
– Я не клоун! Вот ты мудила! И нет, о твоей жене я ничего не знаю. Ты‑прежний запретил мне собирать и анализировать информацию о ней. Я игнорирую ваши коммуникации. Хочешь снять запрет?
– Нет, не надо, сейчас сам разберусь. Точнее, даже не так. Можешь присутствовать, только не лезь в разговор, ради бога.
– Разумеется! – в голосе машины словно сквозит уязвлённое самолюбие. – А почему теперь стало иначе?
Ух ты. А ведь оно не все мои мысли видит. Я только что допустил, что память мне могут тереть ещё не один и не два раза, как предшественнику. Не хотелось бы, но здешние реалии, они такие.
На случай следующей потенциальной амнезии (или даже не одной) браслет является страховкой: перед тем, как отдавать те же долги невесть откуда взявшимся (и убедительным) кредиторам, есть смысл сперва уточнить собственное прошлое из надёжного источника.
Всё это поясняю вслух, красочно представляя кое‑что из прошлой практики.
– Я не протез для памяти! – обижается вслух самый странный образец техники.
