Октопус

Судя по перекошенной физиономии Хонера, он явно собрался сказать: «Мы хотим пить, есть и домой! Морепродукт протухший!» Но Рина вовремя зажала гидрологу рот и ответила:

– Мечтаем об этом.

Она в самом деле мечтала: подумать только, подводная цивилизация! Основанная на биотехнологиях, древняя и никем до сего дня не открытая. Не о городе ли октопусов писал Платон, когда рассказывал об Атлантиде? Не отсюда ли идут легенды моряков про русалок, подводного царя, спрута, что утаскивает корабли?

Сколько здесь обитает неописанных животных и растений? Используют ли октопусы генную инженерию? Или изменяют дикие организмы селекцией?

Если бы удалось вернуться! Рина добьётся крупномасштабного исследования, на такое спонсоры быстро найдутся. А лучше всего – собрать хоть какие‑то образцы, доказательства. Как жалко, что разбиты камеры на шлемах!

Работники пригнали салатовую ковровую дорожку метра три длиной: спереди и сзади она сужалась, а тонкие края ходили волнами, удерживая существо на плаву. Планария, плоский червь!

Рина не сразу поверила, что бывают такие огромные. Даже сидя на нём и чувствуя, как перекатываются упругие жгуты мышц, не верила. Она не переставала разглядывать чешую из длинных пластинок, которые заходили одна за другую. Возле узкого конца «дорожки» чёрные глаза‑пуговки поворачивались на тонких стебельках. Под ними раздувались жаберные щели – значит, это не плоский червь, те дышат через кожу. Кто тогда? Разрезать бы и посмотреть…

Рина мысленно дала себе по рукам: не стоит выказывать такие намерения. Она милая ламантина. Ничего больше.

Было довольно душно: сверху её и Хонера накрыли медузой поменьше с широкими зелёными полосками, как у арбуза. Люди едва умещались под этим куполом. Фьют уверял, что в медузу вживлены водоросли новой модификации, они лучше вырабатывают кислород, и скоро дышать станет легче. Хвастался:

– Данную микроводоросль вывел мой старший ученик, Сиэртон. Лиаса, тоже из моих старших, придумала, как транспортировать конструкцию.

Щелчки из воды были еле слышны, но голос в голове раздавался вполне ясно. Так работает их переводчик? Отличная вещь.

Октопус сел впереди «дорожки», просунул щупальца в две из трёх полукруглых щелей, повозился там – и планария выскользнула через открытую нараспашку дверь в огромную пещеру со сводчатым потолком. Пол и стены покрывали солдаты, которые даже не прятались. Шестеро из них, словно эскорт, окружили «ковёр‑самолёт» с начальником и пленниками, молчаливыми тенями поплыли рядом.

Снаружи мелькали огни, вздымались небоскрёбами обточенные каменные столбы. Походная медуза была прозрачней, чем большая. Рина приникла к промежутку между зелёных полос. Ладонь нечаянно проткнула плотный кисель, ушла в ледяную воду, ощутила мощные встречные струи. Стоило втянуть руку, стенка сомкнулась.

– Не делайте так, лопнет! – предупредил Фьют.

Похоже, он управлял планарией: та облетала закрученные башни, уворачивалась от встречных «дорожек». Другие черви были поуже, на них сидели октопусы по двое и по трое.

На холоде колено разнылось с новой силой – эх, и почему не догадались захватить греющую губку? Ужасно хотелось пить, в обеих флягах оставалась лишь пара глотков, которые нужно сберечь на самый крайний случай. Может, здесь удастся добыть воду? Пьют ли осьминоги?

Рина точно знала: не пьют. Однако должны же у них быть склады с едой или что‑то подобное? Вдруг там найдётся что‑нибудь сочное?

Город оказался не меньше Сиэтла. Где в нём искать рацию? Куда её могли затащить?

Каменные столбы пестрели круглыми входами пещер. Каждый вход обрамляли в несколько рядов актинии всевозможных оттенков, а по стенам вились спиралями ряды двустворчатых моллюсков с раскрытыми раковинами. Над пещерками росли кораллы, сплетаясь в изящные балкончики. На них, словно флаги, трепетали полоски водорослей.

Будто идёшь по дворцу шейха, где даже колонны в богатых коврах.

И везде сновали октопусы – больше всего небольших, с ладошку, или совсем крох‑мальков. Изредка попадался на глаза работник, который доставал из сумки кусочки рыбы и разбрасывал, а стайка младших ловила угощение.

Рина объясняла, чем млекопитающие отличаются от моллюсков. Но тут прервалась и спросила:

– Фьют, почему все кругом маленькие? Где такие, как ты?

– Как я? – не понял октопус. – Лучей всего восемь: Луч Защиты, Пастухов, Познания, Порядка, Искусства, Лесов, Богатства и Луч Традиций. Надо всеми Старейший. Но Старейшего ныне нет, ушёл.

Он глубоко задумался над чем‑то, прикрыв один глаз, а вторым отслеживал движение планарии. Рина хотела уточнить вопрос, как вдруг Хонер постучал по плечу, указывая вверх: между вершинами башен реяло светящееся полотно, растянувшись метров на двадцать, вроде сачка, открытое спереди. Словно надули длинный‑предлинный воздушный пузырь, да ещё и фосфоресцирующий синим и зелёным. На нём проявлялись малиновые узоры, держались несколько мгновений, таяли.

Приглядевшись, Рина увидела осьминожек, которые водили щупальцами по пузырю, от каждого касания вспыхивал сияющий след.

– Огнетелки! – догадалась она. – Маленькие животные, живущие бок о бок, как стежки в шарфе. Никогда не видела настолько огромной колонии!

Фьют откликнулся:

– Луч Порядка с учениками вырастили две дюжины таких специально к фестивалю Светло‑Летней Трески.

Разговаривая с Фьютом, Рина выяснила, что понятия «день» и «ночь» знакомы октопусам. Но время на глубине определяют не по солнцу, а по суточным циклам миграции морских обитателей.

– Символы Южного Течения – тоже работа Луча Порядка. – Фьют кивнул на фрактал из ракушек, который украшал коралловую арку. – Почти на месте. Вот и Длинная площадь, тут сегодня концерт.

Башни расступились, открылась аллея шириной с футбольное поле, а длину невозможно было различить в сонме светящихся пузырей. Над площадью живыми гирляндами парили огнетелки, у дна расположился лабиринт из пирамидальных песочных домиков.

Планария подлетела к центру, где кувыркалось больше всего работников и солдат. Они что, танцуют?..

 

Глава 6

 

Нарастал визгливый звук, как будто кошка скребёт когтями по зеркалу, только в десятки раз громче. Вскоре к нему добавились ритмичные постукивания, щелчки. Может, это и есть их музыка?

Рина наклонилась к Хонеру, прошептала:

– Смотри не зажимай уши!

Гидролог морщился. От скрежета сводило скулы, хотелось самой заорать погромче. Однако танцующим «музыка» явно нравилась, те двигались в такт.