Опасные земли

– Простите… – на экране требовательно сверкала фамилия – Петухов. – Партнер звонит, что‑то важное, а то с чего бы он в час ночи?

– Ничего, ничего, общайтесь спокойно, а я до ветру… – сообщил профессор, удаляясь в «доветреное» помещение.

– Да!

– Звезда! – передразнила трубка петуховским голосом. – Чего не спишь?

– А надо?

– Не надо. Просто ты всегда материшься, когда я ночью звоню, – Петухов хмыкнул. – Раз не дрыхнешь, значит, опять бухаешь!

– Не бухаю, а провожу консультацию по нашему делу, между прочим, не жалея печени, – поправил товарища Кирилл. – Ты будто не знаешь обстановку! У нас же как? Если толковый человек, то непременно пьяница.

В ванной комнате громко заструилась вода, и Ровный не боялся, что профессор услышит такую нелицеприятность. Да и глуховат стал с годами Андрей Витальевич.

Петухов опять хмыкнул.

– Короче, консультант! Наше дело… в общем, так… ну это…

– Облом? – предположил Ровный.

– Типун тебе на язык! Облом! Скажешь тоже! У меня обломов не бывает! – Петухов, несомненно, себе сильно льстил, но антиквар перебивать не осмелился за явной глупостью неизбежной в таком случае дискуссии. – Нет! Все в силе, просто пришлось ускориться. Я заскочил к нашему клиенту без тебя и выкупил бумаги. Пришлось, понимаешь, действовать быстро.

– В чем дело? Конкуренты подперли?

– Да какие, в задницу, конкуренты… Короче, умник, архив наш в сейфе, завтра жду тебя в полдень, понял? И не вздумай дышать на жену перегарищем, она этого не любит, ты в курсе. В общем, советую сворачивать пьянку и отсыпаться, тебе завтра работать не покладая на. Вопросы, предложения?

– Хамло ты, Петухов.

– Сам хамло, – неоригинально ответил Петухов и дал отбой.

Вернулся тактичный профессор.

– Поговорили?

– Так точно.

– У меня к вам просьба. Не в службу, а в дружбу. Если вам удастся раскопать про этот Сен‑Клер – поделитесь! Уж очень оно загадочно, а мне как специалисту – благородный вызов. Ну и я, со своей стороны, буду рыть и держать вас в курсе, хорошо?

– Договорились! – ответил Ровный, глядя в профессорские глаза, такие любопытные, что сил нет.

Следующее утро началось, как положено породистому жаворонку, в семь часов или около того.

Встав, антиквар констатировал, что выпито вчера ровно столько, сколько полезно для здоровья. Для здоровья же исполнил зарядку и, повизгивая, покрутился под холодным душем. Хотя какой там «холодный» при такой жарище за бортом? К десяти утра термометр вскарабкался до отметки двадцать три градуса, а «Гисметео» из сетевых недр грозилось тридцатью, что ли, пятью в полдень. Ад длился уже третью неделю с редкими перерывами на дождь.

Ровный распугал на кухне утренних мух и отправился принимать второй завтрак в итальянскую ресторацию.

Ресторация располагалась ровно под окнами в полуподвале приснопамятного «Бада‑бума». Из достоинств: рядом, хорошее кофе и ностальгия, так как именно этому грандиозному ларьку антиквар был обязан своей антикварной судьбой.

К тому же это в девяностых он был грандиозным. Теперь на фоне кубической «Меги» его четыре тысячи метров казались милыми и уютными, а когда‑то скандальная архитектура навевала тоску о чем‑то светлом и недолгом, как демократия в России.

В ресторации Ровный поглотил некоторое количество едьбы и прицелился на две большие кружки эспрессо, подавив предательскую мыслишку о холодном пиве. Не то чтобы его смущало питие по утрам – в сорок лет, что помножены на изрядный алкогольный стаж, подобные условности уже не пугают.

Пугало соображение иного рода.

А именно – нюх и характер мадам Петуховой, кажется, третьей жены его друга.

Тот питал пристрастие к томным фифам с долгими ногами, обязательно лет на пятнадцать моложе. Фифам очень льстил факт замужества с «Мерседесом» и четырехкомнатными апартаментами на Петроградской стороне. Отличительной их особенностью был неизменно дурной нрав, любовь к атрибутам успеха и полное отсутствие в том месте, где людям положен мозг.

Нынешняя мадам не была исключением. Более того, уверенно претендовала на чемпионские показатели.

Татьяна Римская (в девичестве), двадцати четырех лет, на первый взгляд совсем не дура. Экономическое образование, интеллигентская династия в третьем поколении, красный диплом и художественная гимнастика в недалеком детстве.

Второй взгляд раскрывал глубины вовсе не радужные.

В ее хорошенькую головку был встроен калькулятор, отменно управлявший приростом личного благосостояния. Более ничем он не управлял, отчего норов у девочки был такой, что Кирилл радовался собственной холостяцкой доле.

Так вот, «друзей‑дебилов» своего супруга она ненавидела. А запах алкоголя вызывал у нее состояние бешенства, что скверно сказывалось на нервах. Петухов еще не наигрался, отчего все выходки сносил. Словом, от пива пришлось отказаться, хотя хотелось.

«Кстати, о Петухове! – подумал Ровный. – И чего это мы не звоним?»

Не прекращая уничтожать кофе, антиквар взялся за трубку и набрал номер. В ответ ему сообщили, что абонент выключен или находится вне зоны действия сети.

Странно.

Даже очень!

Позвонил еще раз. И еще. И еще.

Та же ерунда.

Оставалось предположить, что у Петухова в кои‑то веки разрядился мобильный аппарат – вполне возможное объяснение, хоть и крайне нетипичное для коммерсанта. Был у Петухова еще один телефон, но он его секретил, приберегая для неизбежных в его ситуации любовниц. В сей разряд Ровному хода не было, поэтому номера он не знал.

Домашний телефон Артем уничтожил давным‑давно, оставался интернет.

Выйдя в сеть с мобильного, Кирилл убедился, что абонент офлайн. И в скайпе, и во «ВКонтакте», и вообще везде.

– Ну, блин! – буркнул Ровный и, прикончив кофе, пошел к метро.

С Озерков по прямой ветке до Петроградской, а там пешим ходом до Большого проспекта, дом 61 – сплошное удовольствие, а не прогулка.

Квартира в невозможно питерском доме серой масти досталась Петухову от деда – генерального конструктора чего‑то важного в советскую пору. Ровный в общих чертах представлял делишки своего друга, чтобы понимать полную нереальность покупки такой пафосной жилплощади, где квадратный метр догонял в стоимости среднюю иномарку.