Оскал предназначения

– Тебе‑то что до этого? – ведьма противно улыбнулась, – Когда будет этот кровавый пир – через тысячу, десять тысяч лет? Возможно, человечество к тому моменту само себя изведёт и никому ничего не оставит после себя. Ты ведь знаешь, как они любят уничтожать друг друга. Даже оружие создают такое, чтобы убить как можно больше всего живого вокруг.

– Твои подружки тоже создают такое оружие? Только давай честно, София. Сколько людей создаёт оружие и сколько просто живёт? Давай, приведи цифры. И что ты скажешь про любовь?

– Ты точно вампир? – ведьма прыснула со смеху, – Какая любовь, Аристарх? Ты сам хоть раз испытывал это чувство? Так что же ты разглагольствуешь о том, что не никогда не знал? Все врут. На самом деле им нужно это, – она потрясла перед носом вампира своей чуть ли не вываливающейся из декольте роскошной фальшивой грудью. ‑Ты посмотри, с какой глупой рожей твой друг пялится на Аннушку. Что, хочешь сказать, что вот так и выглядит то самое светлое чувство? Нет, он хочет совсем другого, Аристарх или как тебя там.

– Если ты так уверена, то почему боишься, что Марку заберёт рыжую у Якова чтобы сделать ему невыносимо больно и обозлить? Разве может быть больно от потери того, кого не любишь? Тел много, выбирай любое.

– Так‑то то оно так, но вот что действительно умеют люди, так это привыкать и когда привычка обламывается, всё начинает идти не так, как они привыкли, вот тогда у них наступает ломка, которую принимают за страдание из‑за любви. Это эгоизм, Аристарх или как тебя там. По молодости они все хотят той самой чистой любви, как мои подружки, но потом вся их романтика испаряется во всемирной помойке разрушенных надежд и уносится на переработку в далёкие измерения несбывшихся желаний, где и находят свой покой. Аннушка тоже разочаруется в твоём друге, но пусть уж лучше она лишится иллюзий, чем жизни. На её век мира хватит.

– Ты говоришь так, будто что знаешь. С чего вдруг ты так уверена, что Марку не решит напасть на людей после своего сборища? Да и где гарантия того, что твой хозяин не принимает во всём этом участие? Он ведь и есть, по сути, само зло. Даже Марку служит ему. Может, и ты здесь не просто так? Морочишь мне голову своими рассуждениями чтобы мы не добрались до Глоукора. Ну?

– Если притянуть за уши, то ты прав, – произнесла ведьма.

Аристарх просунул руку за спину ведьмы, словно желая приобнять, но вместо этого в её шею впилась когтистая рука, которая будто существовала отдельно от красавчика – владельца. Вампир улыбнулся прямо в лицо Софии будто тигр, готовый резвиться со своей жертвой перед тем, как сожрать её.

– Потише, – прошипела карга и заскулила от боли, – Я не виновата. Только говорю то, что вижу. Никто меня к тебе не подсылал, но ты сам подумай, что не просто так нас судьба сводит.

Мареш явно почувствовал запах самого что ни на есть подлинного чувства – страха. Схваченная ведьма пробудила в нём давно забытое сладкое предвкушение. Вампир продолжал сжимать шею и в то же время жадно впился носом в непередаваемый аромат, вплотную приблизившись к Софии.

До парочки не сразу дошли одобрительные возгласы соседей – Якова и девочек. Ещё немного, и Аристарх пустил бы гнилую кровь из своей собеседницы прямо на уютное кресло, в котором она торчала, как чёрная кукла вуду.

– Я чуть не убил тебя. Ты в курсе? – он ослабил хватку, откинулся на спинку и продолжил наслаждаться обраткой.

Лениво повернув голову, принялся рассматривать как Аннушка хлопотала вокруг Якова, а тот дебиловато улыбался и рассказывал какой‑то анекдот. Ведьма рядом продолжала источать самое вкусное для него чувство. Должно же было и вампиру перепасть положительных эмоций, давненько он не пил энергию и страх, жертв не было. Кровь со станции была сдана добровольно и лишена такого ценного аромата.

В это время Аннушка, словно маленькая и воздушная пташка, выпорхнула в проход и целенаправленно направилась в сторону уборной. Да, всё бы ничего, но за ней увязался Яков, который был до крайности возбуждён. «И что в нём нашла эта рыжая нимфа» – подумал Мареш, но вспомнил слова Софии.

– Так что ты там говорила про Якова и Аннушку?

– Говорила, что им нельзя быть вместе, иначе ваш сатрап…

Не успела она договорить, как вампир вскочил с места и направился в сторону молодых. А ученику он потом устроит выволочку. Кто ему разрешил покидать своего Учителя? Этот малец должен постоянно быть на виду. Как бы Алистару не нравилась рыженькая пташка Аннушка, а исключать подвох нельзя. И обзаводиться такими связями тоже чревато. Вдруг эта старая курица права?

И всё‑таки вампир потерял своего ученика прямо в самолёте. Точнее, он прекрасно знал, где этого засранца искать, их разделяла только хлипкая дверь. Ничего не стоило порождению тьмы снести её в хлам, но нельзя, вокруг люди.

– Тебе помочь? – Рядом возникла София.

– Выбить дверь? – ехидно ответил вопросом на вопрос Мареш.

– Фу, как грубо! Ну ты и мужлан! – ведьма закатила глаза, – Выбивать дверь… Зачем? Лучше устроим форс – мажор.

Алистар даже ответить не успел, как черноволосая что‑то прошептала, и самолёт резко тряхнуло.

– Совсем обалдела?! – заорал он, схватив ведьму за руки, пока самолёт трясло и шатало, как лодку в девятибалльный шторм, а старая только самодовольно улыбалась во все свои вставные зубы и открыто смотрела на вампира своими дьявольскими тёмными глазами.

– Не дрейфь, клыкастый! – расхохоталась София, явно наслаждаясь происходящим.

В носовой кабине происходили очень странные вещи. Никто не заметил, как самолёт попал в шторм и грозу, какой давно не видывали даже опытные пилоты. Катаклизм появился настолько внезапно, что стюардессы не успели предупредить пассажиров. Но ещё страннее было то, что самолёт только чудом удерживался в воздухе, автопилот был отключён, но управление отказывалось слушаться людей, оно жило своей жизнью, удивительным образом не давая воздушному судну сверзнуться вниз подбитой птицей. Задремавшие пассажиры будто оказались в бешеном аттракционе на выживание, кто не успел пристегнуться – тому приходится несладко. Салон наполнился криками и воплями непонимания и отчаяния, с полок на головы людей летел багаж.

– Сука старая, ты всех похоронить решила? – орал Мареш. Ему‑то всё равно, он же вампир, но никому из тех, кто летит этим рейсом, не уготована трагическая участь.

Дверь туалета не открывалась, хотя шум с обратной стороны свидетельствовал о том, что парочка позабыла о том, зачем там спряталась.

– Яков, а ну, давай, выходи! – орал вампир, всё продолжая сжимать руками обезумевшую и продолжавшую мерзко ухмыляться ведьму.

София змеёй резко вывернулась из цепких когтей и прикоснулась к замку двери. Тот послушно предоставил весьма интересное зрелище, когда дверь услужливо распахнула свои объятия, со всей силы ударив в грудь Алистара.

Аннушка сидела на полу и удерживала за руку Якова, который словно затравленный зверёк, бешено озирался по сторонам и не мог сфокусироваться ни на одном лице. При этом на нём отсутствовали штаны, они почему‑то весело подпрыгивали на раковине.

Софию удовлетворило увиденное, она снова шепнула, и гроза вдруг резко исчезла, а приборы вновь переключились на автопилот, погрузив весь самолёт в звенящую тишину и абсолютное непонимание того, что вообще происходит.