Осторожно, двери открываются. Сборник фантастических рассказов
***
На каждом корабле есть крысы. Главной крысой на «Тысячеликом» был старпом Фруше.
Капитан может управлять одним кораблём много лет. Старпом назначается только на один рейс.
Капитан нужен, чтобы принимать решения и нести ответственность. Старпом следит за тем, чтобы эти решения не шли вразрез с политикой Корпорации, докладывает о нарушениях по специальному шифрованному каналу. И обладает правом сместить капитана в случае серьезных разногласий.
В восемнадцать часов восемь минут динамик безмолвствовал, как народ в пьесе Пушкина, и капитан Марч собрала офицеров на экстренное совещание.
– Какого черта в рубке делают штатские? – ехидно спросил Фруше, уставясь на меня пронзительными светлыми глазками в обрамлении белёсых ресниц. Он пришёл последним.
Старший помощник прекрасно знал, что я нахожусь тут с разрешения капитана, и не упустил случая поддеть ее.
– Господа офицеры! – капитан чуть повысила голос, и господа офицеры стали навытяжку. Все, кроме Фруше, вальяжно прислонившегося к косяку бронированной двери. Марч спокойно смотрела ему в глаза. Старпом криво ухмыльнулся и, дёрнув мускулистым плечом, отлепился от косяка.
– Сообщаю вам, что у нас внештатная ситуация. Ни одна десантная шлюпка не выходит на связь. На запросы с крейсера ответа нет. Ваши соображения?
Все посмотрели на четвёртого штурмана. На экстренном совещании первым высказывается младший по званию.
Узколицый черноволосый Гурусета нервно сглотнул. Уши его порозовели, но голос был спокоен.
– Согласно протоколу о внештатных ситуациях, расследование подобных инцидентов находится в компетенции старшего помощника капитана, – Гурусета замолчал.
– Предлагаю отправить несколько десантных шлюпок под командованием старшего помощника на один из островов, – поддержал его рыжебородый здоровяк Холанд, второй механик.
– Не больше трёх шлюпок! – резко возразила Луиза Милье, второй помощник капитана. – У нас должны остаться резервы на крайний случай.
Остальные молчали. Капитан Марч окинула собравшихся пристальным взглядом.
– Что ж, – подытожила она, – Если ни у кого нет возражений…
– Есть возражения! – улыбаясь, сказал Фруше.
Он сделал два шага и оказался прямо напротив меня.
– Почему бы нашему штатному зоологу‑ботанику‑климатологу‑и‑черта‑в‑ступе не начать, наконец, отрабатывать жалование, которое платит ему Корпорация? Он ведь, кажется, учёный, и знает всё обо всем на свете? Не то, что мы, тупые служаки. Пусть спустится вниз и посмотрит – что там и как. Если наши доблестные десантники отравились местными ягодами, или получили солнечный удар, загорая на белом песочке – Ал сумеет помочь им прийти в себя. Он ведь ещё и медик, если я не ошибаюсь? Ты же сумеешь вернуть ребят домой, и вернешься сам, так, Ал? А если не вернешься – что ж, невелика потеря.
Фруше торжествующе улыбался.
– Это разумное предложение, – невозмутимо сказала капитан Марч. – Итак, три десантные шлюпки под командованием старшего помощника Фруше…
– И снова вынужден возразить, уважаемая госпожа капитан. – Фруше скромно потупил глаза. – Кто‑то ведь должен помочь Вам приглядеть за судном, если ситуация накалится. Так что я останусь здесь, а командовать шлюпками будет… ну, скажем, четвёртый штурман. Он человек молодой, ему надо зарабатывать плюсики в личное дело.
– Старший помощник Фруше, я буду вынуждена сообщить о вашем неподчинении в дисциплинарную службу Корпорации.
Голос капитана стал ледяным.
Казалось, Фруше это позабавило. Он пренебрежительно махнул рукой.
– Разумеется, госпожа капитан! Это ваша прямая обязанность.
Старпом подмигнул мне и снова отошел к двери. Все молчали. Спорить с представителем Корпорации было глупо.
– Что ж, – сузив глаза, произнесла Марч, – три десантные шлюпки под командованием четвёртого штурмана Гурусеты вместе с прикомандированным ксенобиологом Михайловым высадятся на Родас в восемь утра по корабельному времени. Господа офицеры, все свободны!
***
Ночью Энсти беззвучно плакала на моём плече.
– Ненавижу этого Фруше! Наглая, самодовольная, трусливая крыса!
Горячие слёзы скатывались по её щеке и обжигали мне кожу.
А я снова гладил ей волосы и еле слышно шептал:
– Ничего, милая. Всё будет хорошо. Я вернусь. Я обязательно вернусь к тебе, Энсти.
Я поцеловал мокрую щёку и ощутил на губах соль и горечь.
***
Наступило утро, и шлюпка вылетела из шлюза, сверкая в нестерпимо‑голубых лучах местного Солнца. Как ястреб на замершую в траве добычу, мы неудержимо падали на бурое пятно острова.
Решётчатые опоры мягко ткнулись в чужую почву. Вытирая пот со смуглого лба, Гурусета нажал несколько кнопок. Тормозные двигатели умолкли. Две другие шлюпки опустились рядом с нашей. Люк открылся, и десантники, озираясь, выскочили наружу. Я осторожно спустился вслед за ними.
Возле раскаленного корпуса шлюпки стоял синеглазый светловолосый мальчишка, лет двенадцати, одетый в подобие юбки из жёсткой жёлто‑рыжей травы. Мальчишка что‑то жевал и с благожелательным любопытством смотрел на окруживших его вооружённых людей в униформе Корпорации.
– Ты один здесь? Где все остальные? – спросил я, чтобы нарушить молчание.
Получилось довольно глупо. Вряд ли ребёнок, родившийся на захолустной планете, мог понять мой вопрос.
– Женщины в деревне, готовятся к празднику в вашу честь, – охотно ответил мальчишка, – А мужчины вот‑вот вернутся с рыбалки.
Он прислушался к чему‑то и радостно заулыбался.
– Ого! Они загарпунили деригера! Идем скорее! Жареный деригер – это вкуснятина несусветная! Язык проглотишь!
– Постой! – торопливо сказал я, – Ты видел здесь людей, похожих на нас?
Но мальчишка уже шагал по тропинке, ведущей к побережью.
***
