Пари с наследником Земли

– Нет.

– Менталист? – выдала воодушевлённо.

– Нет. Их не существует. Есть просто очень сильные эмпаты и телепаты.

Я нахмурилась.

– Вероятник? – озвучивая название своего дара я постаралась быть максимально спокойной.

– Слышал о таких как‑то, – вдруг улыбнулся Мик. – Но лично ни разу не встречал. И у меня другой дар. На самом деле, Ангелия, у него даже названия нет. Потому что им обладают во всём союзе только человек пять.

– Ого, какой ты редкий экземпляр, – выдала я удивлённо.

– Ещё какой, – он изобразил самодовольную усмешку, а вот глаза оставались серьёзными. – Но я никому бы не пожелал хоть когда‑то столкнуться с особенностями моего дара. Нет, от него, безусловно, есть польза. Но и вреда он может причинить немало.

– Ну хоть намекни, что ты можешь с этим даром делать? – не желала сдаваться я. – Или покажи… мелочь какую‑нибудь.

Меня на самом деле распирало от любопытства. Почему‑то показалось безумно важным выяснить хоть что‑то об этой его особенности.

Мик задумался. Потом вдруг достал из кармана монету и, на пару мгновений зажал её в кулаке. А когда раскрыл, на его руке лежал металлический шар правильной формы. Несколько долгих секунд я ошарашено пялилась на эту круглую штуковину, не в силах поверить своим глазам. Слышала, конечно, что подобное возможно, но видеть воочию довелось впервые.

– Это называется энергетическое преобразование предметов, – спокойно пояснил Михаил. – В принципе, я любую неживую материю могу менять. С живой такое не прокатит.

С моих губ сорвался нервный смешок.

– Было бы круто, если бы ты умел живую менять, – проговорила, веселясь. – Стал бы самым известным в Союзе пластическим хирургом. Менял бы людям части тела по их желанию за пару минут.

– Пф, – отозвался Мик. – Вот уж спасибо, не надо. Лучше я продолжу работать, где работаю.

– А где ты, кстати, работаешь? – задала новый вопрос. – Ты и когда мы столкнулись сегодня сказал, что работа зовёт.

А он вздохнул и всё‑таки признался:

– В полиции.

– Ого, а кем? – мне на самом деле было интересно говорить с ним и узнавать о нём больше.

– Да так. То тем, то тем, – ответил неопределённо. А заметив непонимание в моих глазах, пояснил: – Два месяца стажировался в группе быстрого реагирования. Потом перевели в следственный отдел младшим помощником младшего помощника. Недавно назначили на должность заместителя смотрителя архива. Это наискучнейшее занятие, поверь. Правда, иногда вызывают поучаствовать в задержании. Когда нужно сделать всё тихо, мирно и незаметно. Тут мы с Андрюхой отлично работаем в тандеме. Так что считай меня мальчиком на побегушках.

И картинно развёл руками.

– И нравится тебе такая работа? – напомнила я.

– Нравится, когда дают работать. В остальное время, это просто просиживание штанов.

– Но, наверное, есть перспективы? – задала новый вопрос.

– О, – он странно рассмеялся. – Вот с перспективами у меня как раз всё в полном порядке. Это даже не перспективы, а перспективища. Но пока приходится пробовать себя во всяких глупостях. По словам отца, мне нужно понять и прочувствовать разные профессиональные отрасли. Посмотреть на них изнутри. Для общего, так сказать, развития.

Я задумчиво кивнула, а в голове информация начала складываться в выводы.

– Значит, у тебя очень обеспеченный отец. Вероятнее всего, серьёзный бизнесмен, который рассчитывает, что когда‑нибудь ты займёшь его место, – озвучила свои выводы.

– С чего ты взяла? – Мик изобразил удивление и недоумение. Но если удивление было настоящим, то недоумение ‒ точно наигранным.

– Ты легко соришь деньгами, значит, у тебя их много, – принялась рассуждать вслух. – Сам ты очень молод, следовательно, они родительские.

– Мне двадцать четыре. Думаешь, я не могу сам достойно зарабатывать? – возразил он.

– При нашей первой встрече тебе было двадцать два. В универы и академии на Даркаре принимают с восемнадцати. Учёба там продолжается около пяти лет. Значит, ты тогда был ещё студентом и сам зарабатывать не мог.

– Неправда. Я знаю очень многих ребят, которые умело совмещают работу и учёбу, – возразил Мик. – И прилично зарабатывают своими талантами.

– Да, такие есть. Но это не про тебя, – заявила без сомнения. – Ты вообще материальные блага считаешь неважными. Мелочью. Ты и в пиццерии на чай оставил сумму, равную сумме нашего заказа.

Он недовольно свёл светлые брови к переносице.

– Ладно. Твоя догадка верна. И про отца ты правильно угадала. А что ещё можешь про меня сказать?

Мы вместе с даром удовлетворённо улыбнулись.

Я окинула Мика изучающим взглядом. Теперь куда более внимательно осмотрела его руки, лицо, долго вглядывалась в глаза, которые при свете яркого солнца оказались не чёрными, а тёмно‑серыми. И, конечно, обратилась к дару. Но что странно, тот теперь выдавал мне настоящие странности.

– Слушай, а ты уверен, что тебе нужно заниматься делом своего отца? Мне кажется, тебе будет не интересна управленческая работа. В тебе много энергии, жизни, эмоциональности. Ты – авантюрист, но добрый и с принципами. Уверена, что я не первая, кому ты вызвался помогать, даже ничего толком не зная ни обо мне, ни о ситуации.

Он хмыкнул, но не ответил, позволяя мне и дальше его рассматривать.

– Твой брат сказал, что тебя после алкоголя геройствовать тянет. Думаю, ты и без лишних допингов настоящий герой.

– Ты меня перехвалишь, – тихо рассмеялся Михаил. – Да какой из меня герой? Хотя, мне предлагали пойти служить в армию. Вот там бы я смог стать настоящим героем. Наверное.

Я снова посмотрела ему в глаза и отрицательно помотала головой.

– Нет. Армия точно не твоё.

– Вот в этом ты права, – он тепло улыбнулся. – А знаешь, проницательная Ангелия, давай теперь я расскажу, какие выводы успел сделать о тебе. Хочешь услышать?

– Я вся внимание, – и жестом предложила ему начинать.

Мик осмотрелся по сторонам. Заметив неподалёку в тени каштана лавочку, взял меня за руку и повёл к ней.

– Итак, – начал он, усадив меня на скамейку причудливой формы, – либо ты сирота, либо из неблагополучной семьи. Живёшь на то, что заработаешь. Дара не имеешь, ведь если бы имела, то сейчас училась бы не на Земле. Тебе около двадцати лет ‒ может, чуть больше или чуть меньше. Полагаю, в Вердетте снимаешь квартиру, и дома тебя никто не ждёт.

– Почему это ты так решил? – удивилась его выводам.