Пленница

– Кто? – тихо спросила я.

Мол снова бросил на меня виноватый взгляд.

– Мой сын. Он был на грани смерти. Вихо собирался забрать его. Я ехал как раз к нему, чтобы, – губы Мола задрожали, – чтобы успеть попрощаться.

Глаза мужчины лихорадочно заблестели.

– А тут ты выскочила на дорогу. Я не знал, конечно, кто ты такая. Просто хотел подвезти. Когда ты заснула, я заметил, что из‑за шарфа что‑то выглядывало, и это оказался рабский ошейник Вихо.

Машина остановилась. Я так и не нашла в себе силы оторвать взгляд от телефона.

– Прости, – в голосе Мола слышалось неподдельное раскаяние.

Я перевела взгляд на мужчину.

– Знаешь, что он делает с теми, кто не подчиняется ему или сбегает?

Мол шумно сглотнул и покачал головой.

– Вот и я не знаю, – спокойно ответила я, хотя в душе бушевала буря. – И не хочу проверять.

Сзади остановилась машина, и из нее вышло сразу четверо людей.

– Я… Я не могу позволить тебе сбежать, – заикаясь сказал водитель. – Он приказал мне…

– Скажи своему сыну, чтобы завязывал с темными делишками, – резко оборвала я его.

Я осторожно положила телефон на приборную панель и села ровно и гордо.

Дверь с моей стороны распахнулась.

«Знакомая фигура».

– Сама выйдешь или помочь? – усмехнулся Тэй.

Я некоторое время сидела, уставившись в экран телефона, и размышляла над всем. Самым главным было непонимание, почему Вихо так носится со мной.

Сбежала, ну и что? Найдет себе другую рабыню.

Стоила ли я того, чтобы потратить столько времени и денег, чтобы вернуть назад?

Ответа у меня не было.

Послышался металлический лязг о крышу машины, который вывел меня из раздумий.

Я развернулась на сиденье и гордо вылезла из машины. На лице преследователя, кажется, промелькнуло разочарование. Тэй обхватил меня за плечи и повел к машине. Взгляд скользнул по деревьям, что стояли невдалеке.

Может, попробовать сбежать лесом?

– Догоню, – проследив за моим взглядом, сказал Тэй.

И я ему поверила. Вспомнив, как быстро он двигается, я отбросила идею столь сомнительного побега.

Ничего, дорога назад долгая, что‑нибудь придумаю.

Один из людей Вихо открыл передо мной дверь и на этот раз далеко не ушел, чтобы в случае чего не дать снова выполнить шикарный трюк с «Шаровой молнией».

Я залезла в салон и тут же принялась рассматривать противоположную дверь. Блокировка замков, которая регулируется водителем. Кто бы сомневался.

Рядом со мной в машине сел Тэй и тут же отдал распоряжение к отъезду. Он развалился на сиденье и с упоением на лице посмотрел на меня.

– Как плечо, Тэй? – самым невинным голосом спросила я, лишь бы стереть с его лица самодовольную улыбку.

Щека мужчины несильно дернулась. Он нажал на какую‑то кнопку на панели впереди и вверх поползло черное стекло, отделяя водительские сиденья от пассажирских.

Не успела я удивиться, как мужчина молниеносно схватил меня за подбородок и притянул к себе. Его лицо не поменяло выражения и оставалось таким же расслабленно‑довольным. А вот глаза метали гром и молнии. Кожу на лице холодило что‑то металлическое. Скосив глаза, я увидела, что на руках Тэя были надеты кожаные перчатки с металлическими острыми ногтями.

Жуть.

Тэй чуть сильнее сжал подбородок и в кожу больно впились когти. Я тихо зашипела от боли и схватила его за руку. Ясно дело мое сопротивление курам на смех, но все же стоило что‑то сделать.

Пока я отпиралась и сопротивлялась, Тэй вытянул что‑то из кармана. Тихий щелчок и у моего лица появился знакомый ножик с пятнами засохшей крови на лезвии.

Теперь я знаю, кого можно бояться также сильно, как и Вихо. Я нервно сглотнула и попыталась отпрянуть, но меня держали слишком крепко.

– Я все сильнее жалею о том, что ты чужая собственность, – на губах Тэя заиграла садистская улыбка.

Лезвие ножа коснулось щеки. Я вздрогнула, но отпираться уже побоялась.

– Мы бы с тобой славно поиграли.

Ножик поехал вниз. Как хорошо, что я не точила его до бритвенной остроты, иначе бы сейчас на лице красовались порезы. Тэй пристально смотрел мне в глаза, наблюдая за реакцией. И судя по улыбке, результатом он был доволен.

Лезвие коснулось нижней губы.

– А как ты мастерски разыгрываешь саму невинность, – протянул мужчина. – Еще бы немного и я точно бы влюбился.

– О, так это ты в любви мне признавался, – снова не удержалась я от колкости.

Нож поехал вниз к подбородку.

– Осторожнее, малышка.

Но пределов своей язвительности я не знала.

– Снова малышка. Уже даже не сука.

Тэй осмотрел лицо жадным взглядом. Не нравилась мне его реакция. Лучше ругался и злился.

– Не стоит меня злить, малышка.

Мгновение и он еще сильнее сжимает мой подбородок, и теперь я уверена, что кровь‑таки пошла.

– Я могу, – ножик снова вернулся к моим губам, – вырезать тебе язык, а потом отрастить новый. Перерезать горло и залечить рану.

Я сглотнула. По спине пробежал холод.

– И он бы никогда об этом не узнал. Даже от тебя.

Места, где в кожу впились ногти, потеплела. Меня отпустили. Я тут же потрогала подбородок и ожидала, что наткнусь на раны, но кожа была ровной без порезов, лишь с капельками еще не засохшей крови.

Я отодвинулась подальше от Тэя и отвернулась к окну. Это был пока единственный способ скрыть ужас, который так и рвался из меня наружу.

Тэй еще некоторое время сверлил мой затылок, но потом потянулся к панели и опустил стекло. Понимал, что если долго будет держать его поднятым, то это может выйти ему боком. Стоит этим двоим, что сидят впереди сказать Вихо, что Тэй поднял стекло и не пойми чем занимался со мной на заднем сидении, то тут же лишится головы.