Похищение в Свартхейм

– Какая удача, дорогой брат, что ты наконец‑то нашел кого‑то уродливее себя, – сверкнул желтоватыми зубами дворянин в синем, – но твое страшилище интересно не так, как твое назначение. Ходят слухи, что ты стал Верховным Казначеем вместо Девиллина. Это правда?

– Все верно, мой любезный брат Дьюморт, – с улыбкой, таящей яд, ответил Демант, – удивляюсь тому, что ты, Верховный Царедворец, узнал об этом последним и от меня, а не от своих шпионов, которых я, кстати, уже всех переловил и обезглавил, предварительно выколов глаза и отрезав языки, ведь они каким‑то загадочным образом проникли в мою личную свиту под видом слуг.

Дворянин в шляпе поджал губы и круто развернулся на каблуках, затерявшись среди ярко одетых зевак, обступивших Восьмого принца.

– Ищи что‑нибудь необычное, – снова приказал Демант, подталкивая меня в спину рукоятью хлыста, чтобы я шла быстрее.

Дворяне расступались перед Восьмым принцем, подобострастно склоняя головы. Наверное, Верховный Казначей обладает большой властью в Свартхейме.

– Какая прелесть! Мой мальчик снова обновил свой гардеробчик! – вдруг выскочил из толпы худощавый мужчина в оранжевом обтягивающем трико и остроносых туфлях.

На голове у него была диковинная прическа, похожая на птичье гнездо. Он смерил меня высокомерным взглядом, закатил глаза и приоткрыл рот, в котором не было ни одного зуба.

– А вот «это» что за чудовище? Мне страшно на «это» даже смотреть. Ты же знаешь мой тонкое чувство прекрасного. Очень славно, что ты скрыл «это» своим плащом, иначе меня бы хватил удар! – мужчина снова закатил глаза и кокетливо взмахнул рукой, на которой не хватало указательного пальца. – Мой дорогой и любимый братец, открою тебе одну ужасную тайну: люди больше не в моде. Совсем. Запомни это: сейчас в моде только нелюди. Не‑лю‑ди. Вот взгляни на моего нового песика. Тилли! Ко мне, родной! Иди к папочке!

Мужчина в трико щелкнул пальцами, и к нему подполз изуродованный и истерзанный старик, к голове которого были приделаны рога, а на спине красовались пришитые крылья.

Демант хладнокровно рассматривал бедного калеку, который затравленно озирался по сторонам в поисках помощи. Он с мольбой посмотрел на меня, и мне на глаза сразу же навернулись слезы. Я хотела отвести взгляд, но не смогла: Восьмой принц приказал вести себя так, как будто я зачарованная кукла, иначе он отдаст Джулию на растерзание этому брату‑маньяку, который внимательно рассматривал мое лицо, цепко изучая каждую черточку, словно решая в голове какую‑то головоломку.

– Ты ведь не зачаровал служанку, так родной братец? – с тонкой улыбочкой заметил беззубый мужчина.

– А ты не обезболил своего пса, так, Верховный Советник Дэлит? – в тон ему ответил Демант.

– Я люблю наслаждаться страданиями, дорогой братец, – отозвался садист.

– И я, – снова в тон ответил Восьмой принц и толкнул меня в спину рукоятью хлыста.

Разговор был окончен – так я поняла, но настырный беззубый мужчина не спешил сдаваться.

– Я доложу о магическом нарушении Королю, – ехидно бросил в спину Деманту мужчина в трико.

– Я тоже, – не остался в долгу Восьмой принц и нагло ухмыльнулся.

Мертвые дворяне снова обступили нас плотным кольцом, тыкая в меня пальцами и беззастенчиво обсуждая меня и других слуг на поводках, которые, признаться, были в ужасном состоянии. Почти все они были нагими и худыми, одетыми в лохмотья, которые не скрывали следов насилия и побоев.

– Теперь слушай меня внимательно, – горячо зашептал Демант, – рыжий садист, с которым я только что разговаривал, оставил для тебя подарочек – магическую ловушку, чтобы досадить мне. Ты не почувствуешь боли, ведь Зачарованная, поэтому сделай три шага вперед и разыграй спектакль: рухни на пол, бейся в конвульсиях, делай, что угодно, лишь бы Верховный Советник тебе поверил. Он работает на короля и выискивает Видящих и зачарованных. Он подозревает тебя. Развей его сомнения. Будь умницей, и тогда эта унизительная прогулка для тебя закончится. По крайне мере на сегодня.

Я молча кивнула и продралась через обступившую меня толпу мертвецов, сделав ровно два шага, но вдруг на мгновение замешкалась. А вдруг из‑за колдовства свартов  меня снова скует паралич? Что тогда делать?

В школе я не играла в спектаклях, да и с актерским мастерством у меня беда, но Восьмой принц пришел мне на помощь: с силой толкнул рукоятью хлыста в едва зажившую рану на плече. Без всякого лукавства я разыграла самую настоящую сцену боли и страдания, валяясь на полу в окружении мертвых дворян.

Темный Двор взорвался приступом дикого хохота. Верховный Советник бросил на меня удовлетворенный взгляд и скрылся в толпе.

 

Глава 8

 

Следующее утро я снова встретила в цепях – Демант решил отправиться на очередную прогулку, но, увидев мой грязный и изможденный вид, передумал.

– Я не могу заколдовать тебя, поэтому придется содержать твое тело: кормить, одевать и мыть, – Восьмой принц выглядел озадаченным, – ума не приложу, как это сделать, не привлекая внимания братьев.

Меня его трудности вообще не волновали.

Я пыталась узнать, где Джулия. Что с ней? Как с ней обращаются? На все мои вопросы Демант отвечал уклончиво, мол, с ней все в порядке, она находится у него, содержат ее в комфорте и довольстве. Увидеться с ней я не могла, пока не завершу миссию: обнаружу скрытую мороком слабость короля и всех семи принцев.

Нет, восьми.

Верить Деманту нельзя. Этот чудовищный Свартхейм пугает меня не меньше, чем непредсказуемая личность Восьмого принца.

У меня к нему было множество вопросов. Вопросов, на которые он никогда не отвечал, жутковато улыбаясь в ответ. Например, почему он единственный принц, да и вообще сварт, без следов тлена и разложения? Почему сварты вообще заживо гниют? Почему не лечатся? Что это у них за магия такая, требующая крови и насилия? И почему эта магия не действует на меня? Кто такие Видящие? А зачарованные? И почему среди свартов вообще нет женщин? Я видела только служанок, но ни одной дворянки.

Голова шла кругом от голода, холода и страха.

Демант пытал меня всю ночь подробными описания внешности Шестого и Пятого принца – лорда Дьюморта в синей шляпе и лорда Дэлита в оранжевом трико.

Я рассказала все, что смогла заметить и запомнить. Все‑таки я сообщила Восьмому принцу нечто ценное, поэтому ближе к утру, он оставил меня в покое и дал отоспаться на своей кровати.

Сам он никогда не ел, не пил и не спал, мог часами неподвижно стоять и смотреть в одну точку, или сидеть, или лежать, буравя взглядом потолок, да и золотую спальню он почти никогда не покидал, говоря, что это самое безопасное место в Свартхейме. Одним словом, он наводил на меня дичайшую жуть.