Последнее поколение

Они направились не к дому, а к беседке в стороне от него. Там в тени сидел глава их семьи: бледный, темноволосый и худой, как смерть. Его яркая жёлтая футболка и голубые штаны контрастировали с деловыми костюмами окружающих его людей. Среди них были телохранители, советники, юристы, нотариусы, больше двадцати человек сидели рядом. Они о чём‑то спорили, пока он попивал манговый фреш через трубочку и с отсутствующим видом смотрел на деревья перед ним.

Телохранители обыскали сначала Аню, а затем Лукаса, прежде чем позволили им подойти ближе.

– Моя дорогая сестрица, – произнёс Оскар, не выпуская трубочки изо рта. Ему не было никакого дела до происходящего.

Елизавета Келвин в девичестве носила фамилию Уэбстер. Она была сестрой Томаса Уэбстера, отца Оскара, поэтому Аня приходилась ему двоюродной сестрой. Однако никакой теплоты между их семьями не было. Скорее напряжение.

– А где Тауэр? – спросила Аня. – Я думала, нас отвезут к нему.

– Тауэра похитили, – ответил Оскар. Он всегда говорил медленно и надменно, словно он мудрейший из ныне живущих, а все окружающие глупцы, недостойные его внимания. – Пока не знаю кто, но мне плевать. Сейчас важна только ты. Ты попалась, проиграла. Подпиши документы, которые мы для тебя подготовили. А потом я отдам тебя тем, кто хочет твоей смерти.

– У меня очень важная новость, – ответила Аня, игнорируя последнее предложение Оскара.

– Очень важная, – вставил Лукас. – Вопрос жизни и смерти.

Голос простого человека заставил Оскара поёрзать на месте. Он скорчил недовольную гримасу и продолжил пить из стакана. Кажется, он ничего не услышал. Его мозг отфильтровал всё сказанное кем‑то, кто ему неинтересен.

– Сначала поставь подписи, и потом можешь рассказывать любые новости, – сказал он.

– Это очень важно, – продолжила Аня. Она чувствовала, что её слова отскакивают от собеседника. – Мы с Лукасом случайно нашли угрозу мирового масштаба.

– Ой, не надо всей этой чепухи. Я с такими угрозами сталкиваюсь каждый день. Послушать репортёров, так я разрушаю планету и скоро наступит экологический кризис, который утопит всех в мусоре.

– Я говорю не об экологии, а об… искусственном разуме!

Последние слова Аня прошептала, чтобы телефоны присутствующих людей не услышали её. Впервые с начала разговора Оскар посмотрел прямо на Аню. В его глазах было удивление. Он переводил взгляд с неё на Лукаса и обратно.

– Что ты сказала? – спросил он с недоверием.

– Я расскажу только после того, как вы выключите свои телефоны. И отложите в сторону.

– Ты сказала… – начал Оскар, собираясь произнести «искусственный разум», однако Лукас шикнул и перебил его. – Ты сказала… – продолжил он, и Лукас снова его перебил.

Некоторое время Оскар смотрел на Лукаса, словно решая, что с ним делать. Будь у него плохое настроение, он приказал бы телохранителям выбросить его за пределы посёлка и избить по дороге, однако сейчас он находился в крайней степени расслабления и ничего не хотел делать.

– Так, у меня начинает портиться настроение, – произнёс он, приложив ладонь ко лбу, словно у него болела голова. – Поставь подпись на документах, и я выслушаю всё, что хочешь мне сказать. Даже телефон спрячу.

– Хорошо, – ответила Аня и подошла ближе к столу. Перед ней лежал планшет с документом о развале отцовской империи. Она уже видела его перед тем, как сбежала из дома через канализацию. После подписи «Транстек» развалится на независимые корпорации. Для этого необходимо было три члена её семьи, поэтому одна её подпись ничего не значила. – Я подпишу, и вы меня выслушаете?

– Конечно, – подтвердил Оскар. – Только не очень долго. У меня сейчас хорошее настроение, и портить его теориями заговоров я не собираюсь.

Проблема, с которой сейчас столкнулось человечество, была наиболее смертельной из всех. Угроза, исходившая от Плуто, превышала всё, что люди могли бы совершить самостоятельно. Это были не её слова: Лукас говорил об этом снова и снова, поэтому данная мысль не могла выйти у неё из головы.

Аня взглянула на планшет. В самой нижней части стояла графа, куда нужно было поставить подпись. Она подняла правую ладонь, где находился чип, и оглянулась на Лукаса. Тот ободряюще улыбнулся и кивнул головой.

– Подписывай, не бойся, – подтолкнул её Оскар. – Ты всего‑то разрушишь империю своего отца. Ничего страшного не произойдёт.

– А что потом? – спросила Аня.

– «Транстек» развалится, а тебя я продам с аукциона тем, кто больше всех ненавидит вашу семью. Лично я к тебе ненависти не питаю, но вокруг нас сотни тхари, которые хотят увидеть тебя мёртвой. Знаю, что это звучит слишком ужасно для такой девочки, как ты, но как есть.

От этих слов у Ани в голове заворочалось нечто неприятное: она поняла, в какой ужасной ситуации оказалась. И никто не сможет ей помочь.

– Меня хотят убить? – спросила она. – Я думала, от меня требуется только подпись.

– Подпись нужна только верхушке коалиции: мне, Тауэру, этому жиробасу Монтесу. Остальные хотят не только развалить вашу компанию, но и каждого члена вашей семьи растерзать на куски. И кто я такой, чтобы противиться им. В конце концов, ваша семья не принесла мне ничего хорошего.

– Но я же ничего не сделала.

– Твой отец сделал, – хмыкнул Оскар. – Перекрыл кислород слишком многим людям. Но он мёртв, и желание мести распространилось на его детей. Передалось по наследству, так сказать.

– Это неправильно, – вновь вмешался в разговор Лукас. – Аня никому ничего не сделала, ей же всего одиннадцать. Как вообще её можно винить в чём‑то.

Похоже, Оскар не воспринимал Лукаса как собеседника. Он лишь недовольно сопел при его словах.

– Ладно, – сдался Оскар. Его лицо стало таким кислым, словно ему пришлось целиком проглотить незрелый грейпфрут и запить его чистейшим гранатовым соком. – Может быть, у меня сегодня настроение такое, но я дам тебе двадцать четыре часа безопасности. Поставь подпись на планшете и вали в конуру, откуда тебя достали. Можешь хоть половину посёлка обойти и плюнуть на каждую дверь. Но завтра к обеду моя протекция завершится и на тебя снова начнут охотиться. Но в этот раз не я, твой добродушный двоюродный брат, а остальные тхари, мечтающие казнить тебя тысячью способов. Если попадёшься завтра, то закончишь жизнь болтаясь в петле, истыканная стрелами из блочных луков. Так что советую тебе хорошенько спрятаться.

– Ей же всего одиннадцать, – ответил Лукас. – К чему эти угрозы?

– Я предупреждаю, – ответил Оскар, впервые посмотрев на Лукаса. В этом взгляде было столько неприязни, что сам воздух между ними потяжелел. – И вам бы следовало прислушаться к моим словам. Следующий Келвин, оказавшийся в посёлке, – сдохнет. А теперь поставь свою подпись и исчезни.

После секундных колебаний Аня приложила ладонь к считывателю планшета, и на экране появилось её имя.

«Введите ключ», – появилась надпись на экране.