Последний король драконов
– Мам, ты меня пугаешь. Зачем ты собрала мой рюкзак? Я только вернулась.
Она сложила кучу моей грязной одежды в большую плетеную корзину для стирки, а затем повернулась ко мне со слезами на глазах.
– Я отправила твою сестру поиграть с Вайлет, так что у нас есть немного времени попрощаться наедине.
Мои глаза чуть не вылезли из орбит.
– Попрощаться? Мамочка, я никуда не собираюсь уходить. Я только‑только вернулась домой после недели в пути. – Не говоря уже о том, что меня только что бросили в шатре для поцелуев и теперь я унижена. Кем бы ни был тот, кто меня поцеловал, перевернувший мой мир с ног на голову, теперь я хотела бы избежать встречи с ним любой ценой. Мне хотелось пойти в свою комнату, плакать, пока не усну, а потом остаться в постели в течение последующих нескольких дней.
Мама заломила руки, сложив их вместе и качая головой, отчего ее темно‑каштановые локоны ниспадали на лицо.
– Всю твою жизнь я хранила от тебя темную тайну, – произнесла она, и я замерла.
Я протянула руку и ухватилась за край стула, не готовая к тому, что эти слова когда‑либо могли слететь с губ моей матери.
– О чем ты говоришь?
Мама подошла ближе, подняла мой дорожный рюкзак и протянула его мне.
– Ты должна уйти прежде, чем ищейки найдут тебя.
Я взяла рюкзак, но потом позволила ему упасть к моим ногам. Потянувшись, я схватила маму за плечи и посмотрела ей прямо в глаза.
– Какую темную тайну?
Это было тем, что ты никогда не хочешь слышать от кого‑то из своих близких. Теперь я была на грани истерики. Зачем мне нужно было препятствовать тому, чтобы ищейки нашли меня? Они чуяли магию на людях, а у меня ее почти не было. Я не представляла бы для них никакого интереса.
Она вздохнула, и ее дыхание пахло шалфеем и розмарином, напоминая мне о моем детстве. Она любила жевать пряные травы во время готовки.
– Мы с твоим отцом пытались завести ребенка пять зим, но знахарь сказал, что с его семенем что‑то не так.
Ее слова пронзили меня насквозь, заставляя мурашки пробежать по моим рукам. О чем это она говорила?
– Ты – мое дитя. Моя дочь, – прорычала она, протягивая руку, чтобы схватить меня за предплечья, как будто пытаясь убедить меня в этом.
От этого заявления меня замутило. Конечно, я была ее дочерью. Почему она говорит мне, что я ее дочь?
– Но родила тебя другая женщина, – сказала она, и я опустила руки, вырвавшись из ее хватки, и рухнула на стул позади меня. Моя грудь вздымалась, дыхание вырывалось неровными вздохами.
Она упала передо мной на колени, по ее лицу текли слезы.
– Я должна была рассказать тебе раньше, но никак не могла подобрать подходящее время, и я не хотела, чтобы ты думала, что ты не моя.
Я сидела в воцарившейся напряженной тишине и молчании целую минуту, пока она снова не встала и не придвинула стул передо мной.
– Кем она была? Та женщина? – спросила я, наконец‑то сумев сделать полный вдох и совладав с паникой.
Мама прикусила внутреннюю сторону губы.
– Путницей, проходящей мимо. Судя по одежде, она была знатного происхождения, одета в яркий цветной шелк, расшитый нефритом. Это произошло, когда я еще работала в таверне.
Так что же получается, я из высокородных? Об этом она хочет мне рассказать? Высокородные были как минимум наполовину драконьим народом, а может, даже и больше.
– Что стряслось? – я не узнала свой собственный голос. Мне нужно было получить информацию, и как можно скорее. Теперь дыра в моей груди стала слишком большой, и мне нужно было чем‑то ее заполнить, иначе я боялась, что она поглотит меня и я исчезну.
Мама шумно сглотнула.
– Она пришла в таверну одна, на последнем сроке беременности, бледная, как привидение, и испещренная каплями крови. Она выглядела потрясенной, как будто после сражения. Из‑за ее явного положения я не задавала вопросов. Я просто показала ей комнату.
Я ждала, когда она продолжит. Она бросила взгляд на мой дорожный рюкзак, затем на дверь и подалась вперед.
– Посреди ночи у нее начались преждевременные роды. Вся таверна была разбужена ее криками. Бардик отправил меня позаботиться о ней, и я это сделала.
Пресвятой Гадес!
У женщины, спасавшейся бегством от сражения, начались преждевременные роды в Пепельной Деревне? Интересно, куда она направлялась. Пепельная Деревня находится на самой окраине территории Амбергейта, и сюда почти невозможно попасть случайно, только если вы не намеревались этого сделать. Но высокородные не приходили сюда. Известно, что некоторые люди здесь прятались. Вряд ли кто‑то мечтал о судьбе человека, с ног до головы покрытого золой, и поэтому приходить сюда не было никакого смысла. Хотела ли она родить своего ребенка здесь? Родить меня и оставить там, где меня никто не найдет?
Мамины руки дрожали.
– Я послала за Элоди. В то время она была самой опытной в принятии родов, но потом пришло известие, что она больна «черным легким»[1] и ничем не сможет помочь.
Элоди умерла от «черного легкого» в год моего рождения, и после моя мать стала деревенской акушеркой. Должно быть, как раз с этого момента начался ее профессиональный взлет! От барменши в таверне до деревенской акушерки. Мне всегда было интересно, как она совершила этот скачок.
– Продолжай, – подталкивала я ее.
Мама подняла мой рюкзак и передала его мне, слезы текли по ее лицу ручьем.
– У нас не так много времени.
Я встала, взяла рюкзак и забросила его на спину.
– Я не уйду, пока не узнаю всю историю. Почему я должна уйти? Высокородная умерла при родах?
За всю свою жизнь я, может быть, пару раз видела, как плакала мама. Один раз, когда умер мой отец, и один раз, когда она приняла мертворожденного миссис Хартли. Теперь же слез было гораздо больше, чем я видела за свои восемнадцать зим.
– Роды длились от заката до рассвета. За это время мы сблизились. Я рассказывала ей истории о твоем отце и обо мне, чтобы скоротать время или отвлечь ее. Я рассказала ей обо всех случаях, когда мы пытались завести ребенка, о том, где я выросла, о чем угодно, лишь бы она не кричала от боли. Она тоже мне кое‑что рассказала. Страшные вещи.
[1] «Черное легкое» (пневмокониоз) – заболевание легких, вызванное отложениями в легких угольной пыли, «болезнь шахтеров».
