Последний словотворец. Проклятие богов

– Покойный король взял в жёны свою сестру. Не удивляйся так, Этан. Такое в истории происходит не впервые. Он был гнилым изнутри и сияющим снаружи, как дешёвое золото. У них не было детей, а королю нужен наследник. И вдруг королева забеременела и родила мальчика. Вот только он не был похож на отца. Но выбора не оставалось – долгожданный наследник, пусть и не точная копия. Мальчик оказался совсем другим: не любил военное дело, предпочитал знания и книги, был хрупким и болезненным, но светился теплом и добротой. Мой же сын родился полной противоположностью Эмилию и ещё больше раздражал короля.

– Так вот почему он был так жесток. Но это не оправдывает его.

– Конечно нет, Этан. Но скажи мне, воплощение воли бога, разве неправильно и несправедливо мы поступили?

– Боги не судят людей, мы сами делаем это за них. Я не могу рассуждать о правильности вашего поступка как Словотворец. Но как Этан могу сказать одно – после того, что увидел и узнал, я перегрыз бы ему глотку собственными зубами. И мне не важен его статус. Он не даёт права быть чудовищем.

– Я не сомневался в тебе, мальчик, с того самого момента, как увидел. Надеюсь, что выбранный тобой путь не будет тяжёлым.

Паулус породил ещё больше вопросов. Если Эмилий – не совсем прямой наследник и даже не проходил ритуал, то как тогда я мог быть его Словотворцем? Ведь наши легенды гласили только об истинных наследниках. Мог ли бастард стать достойным правителем и тоже иметь своего предназначенного? А Бардоулф, будучи женщиной, было ли право у неё? И сколько тогда незаконнорождённых, но достойных, детей разбросано по всем уголкам наших государств? Получается, легенды врали? Я очень сомневался, что бог ответит на эти вопросы. У меня создалось ощущение, что он ведёт свою игру. А разобраться во всём предстояло мне.

 

* * *

 

– Как? Я спрашиваю, как вы умудрились? – Эмилий на глазах превращался в сказочного огнедышащего дракона, но смеяться мне не хотелось.

Мы виновато переглянулись с Кристианом. Его кулаки были сбиты в кровь, и от него за метр несло алкоголем. Я же не переставая чихал и шмыгал носом – последствие вчерашней тренировки и долгого разговора. Никто из нас не решался что‑то возразить королю.

– Ты, – он ткнул пальцем в Кристиана, – обещал, что вы немного потренируетесь и всё. Тогда что это такое?

Эмилий схватил его за подбородок и развернул к свету. Одна губа тоже была разбита, а скула припухла.

– От тебя несёт, как от помойного корыта! Это твоя тренировка? А ты, – Эмилий повернулся ко мне, – великий Словотворец, а заболел, как ребёнок. Тебя не учили, что на ветру в мокрой рубашке не ведут праздные беседы? И что мне с вами делать?

Король растерянно опустился в кресло и умоляюще посмотрел на Вивею.

– Боги! Я не буду присматривать сразу за двумя, – возмутилась девушка и окинула нас презрительным взглядом. – Этого дуралея я заберу с собой. Его надо подлатать и хоть немного отрезвить. Этана я пока оставлю на вас, Ваше Величество. Ему всего лишь нужен отвар, тепло укутаться и поспать. Ничего с ним не случится. Позже я всё принесу.

Она цепко ухватила слегка пошатывающегося Кристиана за руку и потащила за собой. На удивление, он не сказал ни слова, что пугало меня. А теперь мы остались с Эмилием одни.

– Идём, тебе нужно прилечь. – Король встал, дожидаясь меня.

– И ты ничего не будешь спрашивать?

– А я услышу правдивый ответ? – Эмилий наклонил голову и улыбнулся. – Этан, я слишком давно знаю Кристиана, а в таком состоянии вижу не первый раз. Когда он будет готов, то расскажет сам. Я не собираюсь давить. А вот ты поступил глупо.

Слов, чтобы оправдаться, не нашлось, поэтому я послушно позволил отвести себя в комнату и укрыть тремя одеялами. Забота Эмилия была искренней и напоминала что‑то далёкое из детства. Я прикусил щёку, заставляя себя не вспоминать и не думать ни о ком.

Позже, когда Эмилий уже покинул комнату, зашла Вивея. Её руки крепко держали поднос с чайничком, от которого по комнате поплыл жуткий запах. В носу засвербело, и я громко чихнул. Девушка недовольно поджала губы, но ничего не сказала. Она поставила поднос рядом со мной на кровать, налила в кружку отвар, по цвету напоминающий болотную жижу, и протянула мне.

– Выпить нужно всё, пока горячее.

Я осторожно сделал маленький глоток. На вкус это варево было ещё отвратнее. Скользкое, горькое, с привкусом земли и размокших трав. На мгновение могло показаться, что она хотела меня отравить. Переборов тошноту, я осторожно отпил ещё немного. Вивея же пристально наблюдала за каждым моим глотком.

– Кристиан в порядке?

– Да что может случиться с этим дуралеем? Протрезвеет, осознает, что наделал, будет пару дней нас избегать, и потом всё придёт в норму.

– Эмилий сказал то же самое.

– Неудивительно: Его Величество знает Ланкайетта лучше всех, – в её голосе промелькнула лёгкая зависть.

– А ты? Давно знакома с Эмилием?

Вивея на мгновение замерла и, пристально поглядев на меня, села в кресло. Она аккуратно расправила своё платье цвета вина.

– Я расскажу тебе лишь затем, чтобы ты не задавал ненужных вопросов кому попало. Но за это ты должен выпить весь чайник.

В подтверждение своего согласия я отхлебнул из кружки и даже не поморщился от мерзкого болотного привкуса. Вивея удовлетворённо хмыкнула.

– Я беженка из Танмора. Во время войны моя семья покинула северную страну и бежала в Велерос. Родителей убили, а я осталась одна.

После этих слов отвар потерял всякий вкус. Слишком хорошо я понимал, что всё это значило для юной девушки. Чужая страна, она одна, а кругом войска с оголодавшими мужчинами. Зубы предательски клацнули от мелькавших перед внутренним взором картин.

– Тебе кто‑нибудь говорил, что на твоём лице написано всё, о чём ты думаешь?

– Да, и не раз. – Улыбка вышла извиняющейся.

– Впрочем, – она резко поднялась и подошла к окну, встав вполоборота ко мне, – думаю, ты прав в своих догадках, но мне не нужна твоя жалость. Его Величество нашёл меня в одном из военных лагерей и забрал с собой. Потом привёз во дворец и даровал титул.