Приграничные земли

– Маленькая госпожа, – сказал он, догнав девушку, – позвольте вам помочь?

Было видно, что она удивилась, увидев Мастера, и не решалась что‑либо ему ответить. Не дожидаясь ее решения, Леон попросту забрал из ее рук мешок и пошел в том направлении, в котором до этого продвигалась Эли.

– Вы куда? – Придя в себя от первого удивления, Эли догнала молодого человека. – Да что вы вообще делаете, отдайте! – Девушка попыталась выхватить свой мешок, но Леон был намного выше, и все ее попытки выглядели невероятно комично.

– Куда нести?

– Вы что, серьезно собираетесь нести мои вещи через весь город? – В голосе Эли слышались нотки неподдельного изумления. – Но вы Мастер. Что о вас подумают? Да они же даже красным обернуты!

В этом момент Леон понял предназначение красных лент, которыми щедро был обмотан мешок. Словно вывеска на таверне, красный означал, что то, что он сейчас держал в руках, было пропитано магией. Обернувшись к Эли, которая неуверенно переводила свой взгляд то на него, то на мешок, то на проходивших мимо горожан, он незаметно для себя усмехнулся. Как же это действительно смешно смотрится со стороны – молодой человек пытается помочь донести тяжелые вещи молодой и хрупкой девушке, но все вмиг меняется, если эта девушка маг.

– Не могу сказать, что у меня слишком много времени, чтобы выпытывать у вас направление, маленькая госпожа.

Перестав сопротивляться, Эли указала дорогу. Как оказалось, двигалась она на городской базар.

За весь путь, занявший без малого полчаса, молодые люди перемолвились максимум парой слов. Леон не знал, о чем он мог спросить ее, чтобы это не походило на очередной прием, а девушка, по всей видимости, вообще не собиралась с ним говорить. Время от времени, когда Эли в задумчивости отводила взгляд, Леон всматривался в ее черты: как она незаметно для себя хмурила слишком светлый для южан лоб и нервно поправляла непослушные волосы. Казалось, в ее светлой голове накопился целый ворох вопросов к странному новому Мастеру, которые она неимоверно сильно хотела задать, но сдерживалась.

Добравшись наконец до базара, Леон поразился его размерам. Сотни палаток совершенно разных оттенков, фактур и цветов обступили его со всех сторон. Поскольку на улице было еще раннее утро, на базаре в основном были сами торговцы, но даже при этом он казался полным людей. Через какое‑то время они оказались в его дальней части, где все шатры были белыми и совершенно одинакового размера. Ни вывесок, ни выставочных столов он уже не видел. Да и владельцев словно не существовало.

– Почему все такое одинаковое? – нарушил он затянувшееся молчание.

– Странно, что этот вопрос задаете вы, – удивленно приподняла брови Эли, обернувшись к нему. – По указу Министерства маги не имеют права привлекать внимание горожан к своим услугам. Нам запрещено делать вывески или как‑то иначе выставлять наши товары на всеобщее обозрение.

– Но как при этом у вас вообще хоть что‑то покупают?

– Те, кто хочет купить что‑то у магов, не затруднятся это найти. В основном у нас постоянные покупатели, и они знают номер нужной палатки и идут именно в нее.

Дойдя до нужного места, девушка остановилась, указывая ему вход в нужный шатер. Заходя, он заметил, что перед входом маленькими красными стежками действительно вышит номер – единственное, что отличало этот белый шатер от десятка его окружавших. Оставив мешок там, куда указала хозяйка лавки, Леон направился к выходу.

 

* * *

 

Возвращаясь в центр города, Леон не мог выбросить из головы образ хрупкой девушки. В Эли даже не было сил, но он, как и весь город, воспринимал ее как мага. Как потенциальную угрозу, что может рано или поздно, не совладав с силами, уничтожить все вокруг.

Страшные истории из Халкиса были еще у всех на слуху, хоть и прошло уже больше двадцати лет. Целый город был практически уничтожен за пару месяцев. Без боев или какой страшной болезни – два сумасшедших мага тихо и хладнокровно перебили большую часть жителей. Безумие, охватившее Халкис, так и не смогли остановить. Магов, которые оставили город в руинах, не смогли найти. Это не описано ни в одном томе Хроники, да и оставшиеся жители редко рассказывают о пережитом ужасе, а тем, кто рассказал, мало кто верит. Только в Совете и округе знают истинное положение дел. А оно таково, что магия, какую бы безобидную форму она ни принимала, улучив момент, уничтожает все на своем пути. Просто потому что может.

Леон не боялся магов. Никогда. Возможно, это было опрометчиво, учитывая его должность. Может, наоборот, выделяло его среди сослуживцев. Маги и магики, с которыми он встречался, всегда уповали лишь на силу. Лишившись ее хоть на мгновение, они теряли контроль над ситуацией и становились легким противником. Леон просто не верил в магию. Он не отрицал ее существования, он отрицал ее полезность. Магия, по его мнению, лишь расслабляла ее обладателя, делала зависимым от силы. А людей, подвластных зависимости, он не уважал с самого детства.

 

глава 8. Закон

 

САЛОНИЯ

 

На городскую площадь потихоньку стекался народ. Жители Салонии были взбудоражены новостями о визите магистра из столицы и новым законом «О магах», который вот‑вот должны были озвучить. За последние месяцы в городе требования к магам все больше и больше ужесточались, поэтому как минимум половина площади недовольно гудела в ожидании. Среди собравшихся были и Мара с дочерью. Они стояли в самой гуще толпы в окружении друзей и соседей по кварталу.

Спустя какое‑то время на помост, выстроенный у самого входа в Министерство, поднялся верховный магистр Салонии господин Талом. С его появлением гул голосов моментально стих, и все взоры обратились на статного мужчину, управляющего городом.

– Уважаемые горожане, – начал он, – как вам, наверное, уже известно, наш город с официальным визитом посетил магистр Ирмиса. Для нашего города принимать такого почтенного господина большая честь, и я надеюсь, что вместе с вами мы сможем показать уважаемому магистру всю широту нашего южного гостеприимства. – Слова мужчины были встречены одобрительными выкриками. – Но мы здесь собрались не только поприветствовать почтенного гостя, но и первыми услышать новые правила взаимодействия с магами и вермами, принятые Советом, о которых магистр вызвался рассказать лично. – С этими словами Талом покинул помост и пригласил своего коллегу.

Под изучающие взгляды толпы его место занял темноволосый незнакомец. Он был заметно ниже верховного магистра, но держался с гордостью и достоинством, подобающими должности. Чрезмерная худоба придавала его лицу несколько хищное выражение, а глубоко посаженные глаза добавляли облику суровости.

– Для меня большая честь посетить с визитом ваш солнечный город. – При первых словах магистра шум толпы усилился. – Спасибо! О таком теплом приеме можно было только мечтать.