Принеси мне их сердца

Некоторое время я продолжаю наблюдать за жизнью города. Это так грандиозно, что у меня дух захватывает. Что, впрочем, к лучшему: все здесь пропахло конским навозом, жареным мясом и – крайне по‑человечески – раскаленным металлом. Легкий ветерок, уносящий большую часть дыма и испарений от машин и домов, приносит облегчение, но странный едкий запах продолжает висеть в воздухе. Я разглядываю водяную почту – медные трубки, кажется, на каждом шагу. И все же вряд ли запах исходит из них, если, конечно, вода не протухла.

– Белая ртуть, – отвечает на мой невысказанный вопрос И’шеннрия, пока я морщу нос. – Такой запах появляется, когда ее преобразуют в энергию. Большинство машин в Ветрисе питают Багровую Леди. Другая половина отвечает за насосы для канализации и почтовой системы.

Из сказанного я понимаю лишь половину, но по сторонам смотрю во все глаза. Мы проезжаем палатки, в которых продаются радужные шелка и украшения, и я оглядываюсь, заметив келеона, ведущего по улицам нечто вроде гигантского насекомого. Плотное хитиновое желтое тело поблескивает на солнце, шесть сильных ног покрыты волосками. Два длинных усика‑антенны подергиваются туда‑сюда, четыре черных выпученных глаза украшены сеткой шестиугольников.

– Миртас, – снова отвечает И’шеннрия прежде, чем я успеваю спросить. – Животное, обитающее на родине келеонов. Келеоны используют их для верховой езды, поскольку лошадей недолюбливают. Раньше они не были настолько огромными, но Волна, давшая келеонам разум, изменила также и размеры миртасов.

– Они потрясающие, – изумляюсь я. – Никогда не видела ничего подобного.

Леди указывает на нескольких человек в простых коричневых полотняных робах, выделяющихся лишь тяжелыми поясами, увешанными всевозможными сложными инструментами, которых мне никогда прежде не доводилось видеть.

– Энциклопедисты. Полагаю, о них ты наслышана.

– Ученые, врачеватели ума и тела, философы и исследователи. Самые умные люди во всем Каваносе.

– Самые умные, – соглашается она. – И самые опасные.

– Написание книг и свитков нынче считается опасным?

– Кто, по‑твоему, создал Багровую Леди? – спрашивает она. – А также водяную почту и насосы, с помощью которых она работает? Кто, как ты думаешь, на самом деле выиграл войну людей против десятков тысяч всемогущих ведьм и орд Бессердечных?

Я смотрю вслед проходящим мимо фигурам, и во мне вновь просыпается настороженность. Она задала хороший и слишком жуткий вопрос.

Когда мы въезжаем в более тихий торговый квартал, я все чаще и чаще замечаю железо над входом. Каждый дом, магазинчик и ларек с выпечкой отмечен свисающим откуда‑нибудь Глазом Кавара. Люди в Ветрисе явно очень набожны. Или очень запуганы. Возможно, все вместе, учитывая, что одно следует из другого.

Карета внезапно останавливается, и И’шеннрия оглядывается по сторонам.

– Почему мы остановились? – спрашивает она. – До портного еще далеко.

– Проезд перекрыт, миледи. Впереди «ордалия», – отзывается Фишер. И’шеннрия мрачно смотрит на меня.

– Что ж. Полагаю, сейчас вполне подходящее время, чтобы своими глазами увидеть, что происходит в городе. Вылезай.

– С радостью. – На негнущихся ногах я выхожу прямо в шумную толпу. Она заполняет улицу, блокируя лошадей. Что‑то высокое и металлическое, слишком серебристое, чтобы быть гигантской водяной почтой, мелькает над головами. Фишер спрыгивает с кучерского места, и И’шеннрия приказывает ему приглядывать за каретой. А затем уводит меня прочь, сначала через один темный проулок, затем через другой. В конце концов она заталкивает меня в бар с низкими деревянными столами и витражными окнами.

– Леди И’шеннрия! – Женщина за стойкой низко кланяется. – Какая честь.

– Мы здесь из‑за ордалии, – обрывает И’шеннрия. – Не надо напитков.

– Как скажете, миледи.

И’шеннрия тянет меня к лестнице в конце зала. Поднявшись на верхний этаж с аккуратно расставленными столами, она направляется к балкону. Несколько господ (судя по одежде, которая по шику почти не уступает нарядам И’шеннрии) уже стоят у перил, наблюдая за толпой, в центре которой зловеще возвышается странная штуковина, напоминающая гигантский металлический саркофаг.

– Барон д’Голиев! – с улыбкой обращается И’шеннрия к тучному мужчине. – Как приятно вас видеть.

Барон отворачивается от ограждения, широко ухмыляясь.

– О, леди И’шеннрия! Какая радость. Так получилось, что я был в Мясницком переулке, когда услышал, что началась ордалия. Неприятное зрелище, но уж лучше избавиться от угрозы сейчас, чем потом сожалеть, что не сделали этого, согласны?

– Абсолютно, – с натянутой улыбкой отвечает И’шеннрия, а затем показывает на меня. – Барон, это моя племянница, Зера. Через несколько дней на Приветствии она будет Невестой.

– Ах! – Красное лицо барона расплывается в ухмылке. – Наконец нашли ее? Добро пожаловать, миледи. Рад видеть вас с нами.

– Благодарю, барон д’Голиев. Это честь для меня, – цитирую я дежурную фразу, подсказанную И’шеннрией, и склоняюсь в поклоне. Видимо, переусердствовав, потому что она покашливает и толкает меня в ногу носком ботинка. Когда я выпрямляюсь, барон смотрит на меня с прищуром.

– Как здорово видеть у вас меч. Сегодня редко увидишь даму с оружием. Вы фехтуете?

– Когда это представляется возможным, – поясняю я. Он кивает и поворачивается к И’шеннрии.

– Она довольно милая, не правда ли? Хотя волосы немного длинноваты.

– Мы подрежем их перед Приветствием, будьте уверены, – отвечает она. Меня так и разбирает напомнить им, что я вообще‑то стою рядом. И’шеннрия еще несколько часов назад предупреждала меня, чтобы я была готова к подобному, и все равно это жутко раздражает.

– Конечно, конечно. Скажите начистоту, миледи, – думаете, принц клюнет на нее? – Он говорит с И’шеннрией, словно я наживка для рыбы. Не могу больше выносить этого ни секунды.

– Если мы его выловим, – отвечаю я, – очень надеюсь, что кто‑нибудь почистит его для нас перед жаркой.

Барон непонимающе моргает, а лицо И’шеннрии сковывает лед, прежде чем она расплывается в сладкой улыбке.

– Прошу прощения, барон. Она слегка неотесанна.

– Вот что бывает, когда растешь на ферме, – с нервным смешком отвечает барон.

– Впрочем, будет чудесно, не правда ли? Если такая простушка привлечет его разборчивое внимание? – продолжает И’шеннрия.

– Несомненно. Только представьте – род И’шеннрия со стороны королевской невесты! Вы заставите всех членов семьи Стилран биться в истерике! Они ведь тоже представляют свою Весеннюю Невесту в этом сезоне, вы знаете.

– Слышала кое‑что. Леди Стилран не умолкала многие месяцы.

– Ну, это наш последний шанс сохранить кровь д’Малвейнов в Каваносе, так что я буду болеть за вас обеих. Не дай Кавар, принц Люсьен женится на какой‑то несчастной, запертой в авелишской башне.