Принеси мне их сердца
Они хохочут в унисон. Я не поняла шутку, но, может, это и к лучшему, потому что звучит ужасно. Остальные господа, по‑видимому, не достойны разговора – а может, они просто принадлежат к семьям, отвернувшимся от рода И’шеннрия из‑за поклонения Старому Богу. Судя по их ехидным взглядам, скорее последнее. Я фокусируюсь на толпе. Несколько человек становятся возле странного металлического саркофага – один мужчина с длинными седыми волосами облачен во впечатляющую белую мантию. Мне не помешала бы маленькая медная подзорная трубка, но И’шеннрия так увлечена беседой с бароном, что я не отваживаюсь вмешиваться.
– Народ Ветриса! – громогласно заявляет седой мужчина, чем приводит меня в изумление. Он держит возле рта медную палку, которая каким‑то образом усиливает его голос – очередное странное, но полезное человеческое изобретение.
– Сегодня да свершится ордалия – избавление от скрытого зла, врага Кавара и угрозы безопасности нашей великой державе!
Толпа ревет. Один из господ рядом со мной размахивает платком, точно флагом. И’шеннрия наклоняется ко мне и шепчет:
– Тот мужчина в белом – Министр Клинка, эрцгерцог Гавик Химинтелл. Глава стражи Каваноса и всей армии Ветриса.
– Похоже, в руках этого человека много власти, – замечаю я. И’шеннрия кивает.
– По мнению некоторых, слишком много. Они с королем сильно сблизились за последние шесть лет, король прислушивается к нему во всем. Он умен и опасен. Держись от него как можно дальше.
Я наблюдаю за эрцгерцогом издалека, но его голос по‑прежнему оглушает.
– По милости короля, под руководством Верховного Жреца и благодаря работе Багровой Леди мы обнаружили в наших рядах ведьминского шпиона, замыслившего убивать и калечить ваших детей, мужей и жен!
Толпа отвечает разъяренным ревом. Мужчина высоко поднимает блеклый меч и обводит им толпу.
– Они вырежут ваши сердца из груди!
Люди ревут.
Голод согласно шепчет в ответ: С радостью.
– Они проклянут вас, с помощью магии обратят вашу кровь в пепел, а посевы в камень!
Очередные одобрительные возгласы.
– Они осквернят святость нашего великого и достойного города ересью, и за это им положена смерть!
Эрцгерцог Гавик подает кому‑то знак. Двое стражников выводят вперед юношу, моего ровесника. Он кажется голодным и испуганным. Рот его заткнут кляпом, запястья связаны. При появлении мальчика толпа приходит в неистовство. Люди скандируют «утопить ведьму», некоторые кидаются гнилыми фруктами. Я судорожно сжимаю перила, к горлу подступает тошнота. Так вот для чего этот саркофаг. Вот зачем он наполняется водой из длинной трубы сбоку. С каждым новым дюймом прибывающей воды седовласый мужчина взвинчивает толпу все сильнее. Больше фруктов, камней, палок. Гнилой персик попадает мальчику в ногу, и тот вздрагивает. Я смотрю на И’шеннрию, голова ее гордо поднята, а глаза не отрываясь следят за происходящим.
– И’шеннрия…
– Нет, – просто отвечает она, так тихо, чтобы не услышал стоящий рядом барон. Мое отсутствующее сердце сжимается. Я должна просто стоять здесь и наблюдать за чужой смертью? Не пытаться вмешаться? Для меня это все равно что убить его собственными руками – очередной труп в череде жертв моей жестокости.
Стражи приносят приставную лестницу и прилаживают ее к уже наполнившемуся металлическому саркофагу. Открывают крышку, и седой эрцгерцог указывает на мальчика.
– Утопить ведьму, во имя Нового Бога, во имя мира!
Стражники подталкивают мальчика к лестнице, и тот безумно извивается в последней попытке освободиться. Келеон, человек – неважно. Каждый ликует. А если и не ликует, то спокойно взирает на происходящее. Барон д’Голиев делает странный жест, дотрагиваясь сначала до век, а затем до сердца.
– Вода для ведьмы, – шепчет он, словно молитва сможет его защитить. – Огонь для их рабов.
Лицо И’шеннрии мрачно и невозмутимо. Никто не двигается. Даже не пытается. Я крепче сжимаю рукоять меча. Если я ничего не сделаю, он умрет, – но что я могу сделать? Я подвергну себя риску, меня бросят в темницу. Ноктюрна уничтожит мое сердце, вот и все. Я никогда не освобожусь.
В этот миг я осознаю с удивительной ясностью, насколько эгоистичным чудовищем являюсь на самом деле.
Я должна позволить ему умереть.
Не могу смотреть. Я зажмуриваюсь, чтобы не видеть, как мальчик делает последний шаг с лестницы. Воцаряется тишина, слышится лязг металла. Время еле тянется до тех пор, пока ликующие крики толпы не ставят точку в жизни мальчика.
Я забегаю обратно в бар, и меня рвет в ближайшую вазу.
Глава 4
Встреча воров
– Этот город прогнил, – шиплю я, вытирая рот платком, который протягивает мне И’шеннрия.
– Все боятся, – поправляет она. – А страх превращает мудрейших и добрейших людей в глупых и жестоких.
– Тогда эрцгерцог Гавик самый жестокий и тупой из всех, – рычу я. Леди оглядывается, словно опасаясь, что кто‑то может услышать, но возражать не пытается. – Зачем он проводит эти ордалии? И как часто?
