Привет, Чума

"Вот же гадство, он же просто кот, хоть и большой."

Но ей почему‑то стало стыдно, и она опустила глаза.

– Пока не хочу, – промямлила Чума в ответ.

– А потом не будет возможности… В человеческом виде уж точно, поверь, – многозначительно сказал кошак.

– Это почему же?

– На Фелисе туалеты для второй формы только в частных домах и гостиницах. Ты в городе никого не знаешь, и никто не пустит в свой дом незнакомку, которой приспичило. А на гостиницу у тебя денег нет. Ведь нет? Естественно, нет…

– Попозже… Кстати, ты так и не сказал, как тебя зовут, – напомнила она.

– А тебя? – переспросил вместо ответа кот.

– Лена… Чумакова.

– Странное имечко. Двойное носят только большие шишки. Или второе слово это твой статус?

– Имя Лена, а фамилия Чумакова.

– Фамилия это что? Название твоего мира? Или города?

Чума ненадолго задумалась.

– Наверное это слово, обозначающее принадлежность к роду, – ответила она через десяток секунд бурной мозговой деятельности.

– Ааа… Значит ты Лена из рода Чумаков?

– Ну… типа того, наверно. Хотя меня все звали Чума… иногда даже родители, – ответила она и грустно улыбнулась.

– И чем твой род занимался?

– Отец военный, моряк‑подводник. Мама – врач, в больнице работает.

После этих слов ее накрыло. Девушка совсем забыла по какой причине тут появилась – для родителей она умерла. Умерла в двадцать один год. И не от долгой и продолжительной болезни, а сидя за компьютером, уткнувшись лицом в клавиатуру, с мышкой в правой руке и зажатой банкой "Отвертки" в левой.

“Позорище‑то какое, хосподя.”

Слезы брызнули из глаз бурным потоком. Ягуар подошел и уткнулся в ее плечо своей лобастой мордой.

– Ну будет тебе, не плачь. Все тут окажутся… Не конкретно тут, конечно, но на Древе места много, всем хватит, – тихо прошептал он ей в ухо, – Хотя… ты ведь неизменная. Зацикленный мир, мдя… Ладно, пошли лучше поближе к магазинам с одеждой, а то в таком виде тебе появляться нельзя. Нигде.

Немного успокоившись, Чума встала, опершись на протянутую здоровенную лапу, и побрела вслед за ягуаром.

– Тогда я так и буду тебя звать… Чума, – донесся до нее голос котолака, – А меня зови Фриком.

"Это он чё, издевается? Фрик…"

Чума уставилась на задницу котолака и ее начал пробирать нервный смешок. А когда тот повернул в ее сторону лобастую башку, она в первый раз воочию увидела, как кошаки хмурятся. Зрелище хмурого кота ее почему‑то не испугало, а развеселило еще больше, напомнив старый интернетовский мем.

– Что‑то не так? – полностью повернувшись и нервно облизнувшись, спросил котяра.

– Не, не, все так, прости… это наверно нервное, еще не отошла просто.

– Тогда ладно. А то я уж подумал, что тебе что‑то нашептали про меня.

– Откуда? – совершенно искренне удивилась Чума, – Я кроме тебя здесь и не видела еще никого.

– И то верно, запамятовал, – успокоился кот и продолжил путь.

Плюнув с досады в высокую траву, Чума задумалась о несправедливости жизни. Писатели в ее мире почему‑то никогда не упоминали в романах о попаданцах, что при "воскрешении" вся посталкогольная дрянь из героя никуда не исчезает. Чуму начало мучить похмелье. Не жуткое, но довольно ощутимое. "Отвертка" вообще коварная вещь, а она за игрой выпила аж три банки по ноль‑пять.

– Что, худо? – спросил кошак, обернувшись и заметив ее состояние.

Молча кивнув, девушка остановилась в ожидании чуда. И чудо свершилось.

– Держи, – Фрик достал, как показалось Ленке, прямо из воздуха непрозрачную коричневую бутыль и хохотнул, – Страшилище ты похмельное.

Девушка пригладила волосы пятерней и с укоризной уставилась на Фрика. Который полностью проигнорировал ее негодующий взгляд и улыбнулся в ответ.

– А это что? – Чума с усилием вытащила пробку и с опаской понюхала содержимое. Пахнуло чем‑то знакомым.

– Пыво, лучший здешний похмелятор.

Она осторожно отхлебнула немного из бутылки…

"Обыкновенное пиво. Хотя чё я вру, такое и не пила никогда. Так вот ты какое – настоящее пиво!"

– Я так понимаю, что ты все же от пьянства померла, – Фрик с интересом наблюдал за быстро меняющимся выражением лица девушки.

– Эй, а с чего это такие выводы? Довольно обидны твои слова, – напустив в голос иронии, ответила она Фрику, когда в несколько глотков осушила бутыль до донышка, и демонстративно ее потрясла, ловя ртом последние капли.

– Глядя на твои… навыки, выводы напрашиваются сами. Сушняк, руки трясутся, бутылку пыва убрала в пару глотков… опять же, умерла молодой. И самое главное, тебе абсолютно похрену, что ты почти голая рассекаешь в мужском обществе… Видимо ты там синячила без меры, ну, а стыд и совесть у тебя давно атрофировались напрочь, – подытожил котолак и протянул ей вторую бутылку.

Чума открыла было рот, чтобы сказать что‑нибудь язвительное в ответ, но также быстро его и захлопнула. Скорее всего котолак был прав – употребление с виду безвредных коктейльчиков бесследно для организма не проходит. А она в последнее время, их потребляла регулярно, причем совершенно не задумываясь о последствиях.

– Фрик, расскажи мне лучше о Древе и Фелисе.

И тот рассказал. Как сумел. И хотя из его слов Чума узнала об этом мире и его обитателях совсем немного, но главную суть все же уловила.

Фелис был обычным техномагическим миром. Немного магии, немного науки и немного техники. По меркам Древа это был довольно заурядный древний мир. Как и во всех остальных мирах, сюда попадали существа со всех закоулков Древа. Эдакая ротация сущностей в пределах одного отдельно взятого Древа. Только вот никаких порталов, о которых бредят все кому не лень, никогда не существовало, от слова совсем. Все это было плодами больной фантазии писателей, скудных на голову идеями, и наркоманов, постоянно путающих порталы с окнами в высотках.

Оказалось, что для перемещения между мирами надо попросту погибнуть. Но не абы как и где, а чтобы за тобой пришла смерть, соответствующая твоему пункту назначения. Иначе попадешь куда‑нибудь на периферию кроны, где до сих пор трилобиты‑переростки бегают с дубинами за двоякодышащими рыбами. Ну, или наоборот.

Постоянное население Фелиса было невелико. Всего около десяти миллионов особей. Сколько приходило на Фелис чужаков и рождалось местными, примерно столько же и умирало‑погибало‑исчезало с концами.