Призрак Одетты. Книга седьмая

– Анна, – наконец не выдержал Нилс, – я не совсем понимаю. Твоя мама говорит о ком‑то. О чём она просит? Или о ком она говорит?

Анна опустила глаза и чуть слышно ответила:

– Она говорит о тете Ксении. Это свекровь Карины. Она жила тут по соседству. Но после гибели сына и невестки у нее помутился рассудок. Сейчас ее положили в психиатрическую лечебницу в Волжском.

– Как мы можем ей помочь? – спросил обеспокоенный Нилс.

– Я тебе всё расскажу по дороге в Волжский, – вымолвила Анна. – А сейчас могу я немного побыть одна? Мне нужно привести мысли в порядок.

Нилс взглядом отпустил Анну, а сам остался возле плачущей тещи. Лола Эльдаровна гладила Нилса по руке и всё говорила и говорила, рассказывая о том, что он не в состоянии был разобрать. Но по ее слезам, интонации и жестам тещи Нилс понял, что человек, о котором идет речь, составляет чуть ли не всю ее жизнь.

Анна вышла во двор и присела на крыльцо. Свежий воздух стал медленно возвращать ей самообладание. Отсюда хорошо виднелся соседний дом со сказочными узорами и летящими лебедями у оконной рамы. Ее вновь стали накрывать воспоминания о детстве и юности. На этом крыльце они с Кариной могли просидеть чуть ли не целый день. Обложив себя карандашами и красками, они рисовали, делясь друг с другом своими снами и мечтами. Именно отсюда они впервые увидели, как в соседний дом въехали новые жильцы. Им было всего восемь лет, когда тетя Ксения и ее сын Максим переехали на их улицу. От всех воспоминаний, связанных с сестрой, Анну снова начинали переполнять гнев и тоска одновременно. Когда они были вместе, Анна знала, что никогда не будет счастлива, пока ее сестра рядом. Но, с другой стороны, не могла представить себя отдельно от нее. Даже сейчас, после того как Карины не стало, Анна продолжает чувствовать ее присутствие. Карина по‑прежнему влияет на нее и вмешивается в ее жизнь. Будь ее воля, Анна готова была прямо сейчас сесть в самолет и покинуть это место навсегда. Но без дочери уйти она не могла. Вот уже в сотый раз она набирает номер этой маленькой негодницы, но слышит только голос автоответчика, сообщающего, что абонент вне зоны действия сети. Так что пришлось Анне и Нилсу остаться на ужин, который на этот раз прошел в полной тишине. Ссор больше в этот день не было. Анна, оскорбленная до глубины души словами матери, молчала весь оставшийся вечер. Всем же остальным в этом доме было вполне комфортно друг с другом. Весь остаток вечера после ужина Сергей Петрович провел с Нилсом. Сначала они вдвоем отправились в русскую баню к соседу дяде Коле. А потом Сергей Петрович на пару с дядей Колей споили бедного Нилса русской водкой. И хотя Нилс ничего не понимал во время беседы, он всё время кивал и со всем соглашался. Так что домой они пришли за полночь. Нилс трупом свалился на диван и проспал так до самого утра.

Лола Эльдаровна уселась за старинную швейную машинку и принялась чинить старые наволочки. Щелканье и стрекот древней швейной машинки успокоили Анну, и она задремала, сидя в глубоком кресле. Сон был поверхностный, с множеством голосов и лиц, примчавшихся то ли из прошлого, то ли из прочитанных ею книг.

Почти в третьем часу ночи скрипнула входная дверь, и из прихожей донеслось неторопливое шуршанье. Из соседней комнаты послышался сонный голос Лолы Эльдаровны:

– Иди, встречай. Твоя энергичная дочь пожаловала.

Придя в себя, Анна бесшумно выскользнула на кухню, а оттуда в прихожую. И вот тогда она поняла, зачем отец предварительно споил Нилса до бессознательного состояния. По всей видимости, родители Анны уже предвидели такой исход событий и, дабы спасти дочь от позора, заранее отключили Нилса на всю ночь.

На пороге, шатаясь во все стороны и держась за косяки дверей, едва удерживалась на ногах двенадцатилетняя девочка. Тяжело дыша и не ощущая под собой опоры, Лола сделала несколько попыток расстегнуть ремешки на босоножках. Но ничего не выходило, и девочка начала упираться пяткой в пол, чтобы стянуть с себя обувь. Растрепанные завитые локоны, яркий макияж, вульгарно короткая юбка и узкий топ, облагающий ее совсем еще детскую грудь – всё это совершенно не напоминало двенадцатилетнюю девочку. Глядя на представшее перед ними существо, сложно было даже навскидку определить, сколько лет этой пьянчуге, от которой за километр несло перегаром и дешевыми сигаретами. Анна была в шоке от увиденного. Всего год назад она оставила на попечение родителям маленькую девочку с косами до пояса. А сейчас перед ней предстало какое‑то лохматое пьяное чудовище в стразах и вызывающих зеленых пайетках. Девочка наклонилась и с горем пополам стянула с себя босоножки. А потом снова наклонилась и сделала несколько рывков, чтобы поставить свою обувь на полку. Всё это закончилось тем, что она боднула теменем старую вешалку, и та с грохотом свалилась на пол.

– Да твою ж дивизию… Понаставили тут хлама… – замямлила Лола и принялась материться на все лады, как заядлая уголовница.

Анна перепугалась, что сейчас проснётся Нилс и еще, чего доброго, захочет увидеть, что тут такое происходит. Недолго думая, она схватила Лолу за локоть и, не дав той опомниться, потащила ее в ванную.

– Куда тащим?! – растягивая слова, забранилась Лола. – Отпусти меня, дура. Чтоб ты сдохла…

Лола вырывалась и пыталась сопротивляться. Но сил в ней почти не осталось, поэтому Анна благополучно затащила ее в ванную комнату, бросила тощее тело на поддон и включила воду.

– А‑а‑а! – завопила Лола. – Холодно же, уроды… Ты вообще кто, мать твою? Ой, или мать мою… – начав прозревать, пролепетала Лола. – Мама, ты, что ли? А как ты тут оказалась? А зачем приехала? Дочь вспомнила? Ах, что, совесть замучила? Да ладно, не переживай. Я тут хорошо с дедом и бабой живу. Не тужим, как видишь, – она протяжно заикала и, буксуя на каждом слове, продолжала: – Так что особо себя не кори. Что ты так меня смотришь? Думаешь, я одна такая? У нас уже все в школе пьют и курят. А я так… Совсем немного, и то не со всеми. Скажи спасибо, что я в подоле не принесла. Наша Надька Горина недавно понесла. Дура такая, слов нет. Прикинь, когда врач объявил родителям, что она беременна, Надька начала клясться на всё отделение, что не ведет половую жизнь. Ты можешь себе представить эту комедию?! Но я у тебя не такая. У меня еще голова на плечах есть. Мы с Катькой выпили чуток. Если редко, то можно. Так что не думай, что дочь у тебя алкашка. Правда, я не такая, как та бестолочь, наша милая соседушка. На нее твои предки прямо не нарадуются. Всё мне в пример ее ставят. Да пошла она!.. Еще не хватало, чтобы меня на одну доску с этой полоумной ставили. Я, если хочешь знать, несравненная личность. Я себя уважаю и никому не дам себя в обиду. Так и передай своим предкам. Достали они меня. Кстати, где они? Ты что, их сожрала? Ну и правильно…

Под сопровождение пьяных бредней Анна остервенело принялась мыть дочь, стирая с нее все следы ночных похождений. Лола неистово вырывалась, заплетаясь на каждом слове. Но Анна больше не собиралась терпеть весь этот цирк. Обмыв дочь прохладной водой, она с головой укутала ее в огромное полотенце. Одежду Лолы Анна разорвала в клочья и запихала на самое дно мусорного ведра, прикрыв всё старыми газетами. Лола в конце концов напрочь потеряла сознание, так что после холодного душа Анна на руках отнесла дочь в самую дальнюю спальню и бросила на кровать.

Выйдя на кухню, Анна сделала себе чаю и, усевшись за стол, беззвучно зарыдала.

– Нас с отцом будешь винить в этом? – послышался позади нее тихий хрипловатый голос Лолы Эльдаровны.

Анна отрицательно покачала головой.

Лола Эльдаровна села за стол и налила себе чаю.